И она самая красивая из них всех.
И она настоящая фейри… всё это было трудно переварить.
Глава 9
Это он.
Когда я увидела его, Блэкстоуна, стоящего на сцене, моё сердце совершило кульбит, которого я совсем не ожидала. Его сопровождали охранники, его руки были связаны спереди, и я уже слышала, как другие Сирены перешёптываются о нём между собой. Его привели сюда, чтобы выставить на посмешище, только он не выглядел испуганным.
Выражение его лица, его глаз — этих сияющих зелёных глаз — выражало… шок? Благоговение? Удивление? Я не знала точно, потому что он смотрел прямо на меня, прямо на меня, и мне показалось, что у него отвисла челюсть. Почему? Я понятия не имела, но от тяжести его взгляда мои щёки залились ярким румянцем, а сердце бешено заколотилось в груди.
— Это что-то новенькое, — сказала Делора.
— Что происходит? — спросила я, заняв своё место рядом с другими Сиренами. Мы все стояли в шеренге перед сценой. Позади нас собравшаяся толпа граждан Каэриса ликовала, улюлюкала и пела хвалу нам — их Сиренам.
— Разве это не очевидно? — спросила Делора. — Посмотри на стражников, на их оружие. Сегодня мы получим казнь.
— Казнь?!
Делора посмотрела на меня, прищурив глаза.
— Это проблема?
Чёрт.
— Нет. О, никаких проблем. Только, ты правда думаешь, что они собираются убить этого мужчину прямо сейчас?
— Да, я так думаю.
Чёрт, чёрт, чёрт.
Я слегка повернула голову в сторону, чтобы Бабблз могла меня услышать.
— Мне не нравится, как это звучит, — прошептала я.
— Мне тоже, — сказала она, понизив голос. — Но Кара… Он пират. Эти люди ненавидят пиратов.
— Но его не следует казнить за это… Это неправильно.
— Может, он что-то натворил, например, ужасное. Что-то, о чём ты не знаешь.
— Я в это не верю, Бабблз. Он собирался отпустить меня, хотя и знал, что это означало для него и его команды. Для них это грозило смертью, а может, и чем-то похуже.
— Возможно ли, что он блефовал?
— Я… Я не знаю, — я снова посмотрела ему в глаза. Блэкстоун всё ещё смотрел на меня, хотя и вернул челюсть на место. Теперь он просто слегка улыбнулся и пошевелил пальцами, что я восприняла как приветствие. — Ему нужна помощь.
— Воу, воу. Подожди секунду. Какую помощь ты собираешься ему оказать? Повсюду охранники, вокруг нас Сирены, а позади нас разъярённая толпа. Что, по-твоему, ты можешь здесь сделать, Кара?
— Я не знаю, но мне нужно что-то сделать.
Я не была уверена, что Делора уловила большую часть нашего разговора, но в любом случае мне всё равно. Если она и слышала нас, то никак не отреагировала на имеющуюся у неё информацию. Если она нас не слышала, то меня это вполне устраивало. Если я собиралась что-то сделать, вообще что угодно, мне необходим элемент неожиданности.
Всё, что мне сейчас требовалось — это план, как украсть пирата со сцены, окружённой охраной, на глазах у воинственных Сирен, которых поддерживала самая многочисленная толпа, какую только мог создать этот город.
Легкотня.
Пока я стояла там, с бешено бьющимся сердцем и быстрыми мыслями, я заметила движение на сцене. Из-за занавеса начали выходить люди. Два фейри прошли сквозь длинные, тонкие, золотистые занавеси, каждый из них встал по одну сторону и раздвинул их. Мгновение спустя в комнату вошла женщина. Высокая, мускулистая женщина с длинными каштановыми волосами, заплетёнными в тугую косу. Сурового вида женщина в броне, с почти прозрачными бирюзовыми отметинами на руках.
Женщина, которую я не видела с тех пор, как мы были на корабле Блэкстоуна.
Принцесса Аэрин.
Она вышла на сцену, сопровождаемая бурными аплодисментами толпы позади меня. Шум был таким громким, что заглушил мои собственные мысли. Казалось, что аплодисменты, улюлюканье и вопли не прекратятся, а когда на сцену вышел принц Аэнон, они сделались только громче.
Он, в отличие от своей сестры, слегка помахал миру, заняв место рядом с ней. На этот раз на нём была рубашка — или, по крайней мере, тога. Она была тонкой и облегающей: белая, с золотыми и синими вставками. В какой-то момент они с Блэкстоуном встретились взглядами, но Аэнон быстро отвёл взгляд от Блэкстоуна и перевёл его на меня.
Я смотрела на него со своего места, широко раскрытыми и умоляющими глазами, пытаясь изобразить на своём лице панику, которую испытывала внутри. Аэнон просто смотрел на меня, его губы слегка приоткрылись, а взгляд стал глубже. Он, как и Блэкстоун, удивился, увидев меня такой, и я возненавидела это. Я ненавидела, когда на меня смотрели так, словно я была другой, словно я была не самой собой.