Что ещё важнее, я ненавидела то внимание, которое мне уделяли.
Мгновение спустя на сцену поднялся третий неизвестный — ещё один мужчина в тоге и с каким-то большим свитком в руках. Он вышел на середину сцены, повернулся к толпе и прочистил горло. Из ниоткуда раздались звуки гигантских фанфар, труб и рожков. Мужчина на сцене развернул свой свиток и начал кричать.
— Граждане Каэриса! — прокричал он. — Для меня большая честь представить вам Аэвона Аквилуса, короля Летних Фейри, Бича Яростных Вод, Повелителя Глубин и Защитника Подземья!
Люди позади и вокруг меня разразились бурными аплодисментами, одобрительными возгласами и даже криками. Делора лишь слегка похлопывала в ладоши, не сводя глаз со сцены — с того места, где в любой момент должен был появиться король.
Я удивилась, увидев, что большинство Сирен, выстроившихся в ряд рядом со мной, не приветствовали своего короля, как остальные люди вокруг нас. У многих из них были суровые, сосредоточенные, почти голодные выражения лиц. Мне показалось, что они готовились к драке, как будто им предстояло в любой момент бросить всё, чем они занимались, и ринуться в гущу какого-нибудь сражения.
— Аэвон, Аэнон, Аэрин, — сказала я. — Я начинаю понимать, как тут выбирают имена.
— Вот именно, — поддакнула Бабблз. — Чего везде это Аэ?
— Точно не знаю, но они, наверное, ненавидят это.
— Кто они?
— Дети. Я бы не хотела, чтобы у меня были братья, сестры и родители с именами, настолько похожими на моё. Разве можно тогда избежать путаницы дома?
Под звуки фанфар и аплодисментов появился мужчина, который, казалось, возвышался над всеми вокруг. Он был облачён в литые доспехи, полностью позолоченные и облегающие фигуру, а также наделяющие его телосложением греческого бога. На мгновение я задалась вопросом, действительно ли его тело так сложено, но потом я увидела размер его бицепсов, ярко выраженные вены, бегущие по его рукам, и размер его ног.
Мне больше не приходилось гадать.
У короля Летних Фейри были длинные белые волосы, которые ниспадали на плечи, как дым, и борода в тон. Его глаза горели ярким оранжевым светом, как у его сына и дочери, у него была чётко очерченная линия подбородка и заострённые уши. И, как и его дети, он весь увешался золотыми браслетами, кольцами и другими экстравагантными украшениями.
Позади меня в его адрес сыпались всевозможные похвалы. Люди любили его. Для них он был как рок-звезда. Многие хотели, чтобы он уделил им внимание, умоляли его взглянуть на них, благословить своим взглядом. Другие хотели, чтобы он родил им детей. Эти выкрики заставили меня немного съёжиться от чувства «испанского стыда».
Выйдя на середину сцены, он поднял руки, и толпа медленно успокоилась. Как только шум почти стих, король взглянул на своих сына и дочь, которые почтительно кивнули ему. Затем он бросил на Блэкстоуна взгляд, полный самодовольства и презрения.
К тому времени, когда он обратил своё внимание на толпу, она уже стояла в напряжённом молчании, ожидая, что он скажет.
— Мой народ, — сказал король, делая глубокий вдох и выдох. — Я смотрю с этой замечательной сцены, и меня приветствует море лиц, которые наполняют моё сердце огромным счастьем. Я ваш король, но вы не мои слуги. Вы — моя семья. Мои дети. Мои соседи. Каэрис силён, Каэрис выстоит, Каэрис процветает, потому что вы заставляете его процветать. Я всего лишь инструмент вашей коллективной воли.
— Мы любим вас! — хором закричали женщины откуда-то сзади.
Это вызвало взрыв смеха в толпе. Губы короля даже изогнулись в улыбке.
— Послушай меня, Каэрис, — продолжил он, — сегодня величайший из дней. Сегодня тот день, когда мы, члены Королевской Семьи, возвращаем вам долг. Мы долго ждали возвращения нашей Потерянной Сирены, чтобы начать этот самый священный из ритуалов, и вот волею судьбы она здесь… — король позволил словам повиснуть в воздухе, указывая на меня.
Делора посмотрела на меня, затем и другие Сирены, и внезапно взгляды всего Каэриса обратились ко мне. Бабблз неловко улыбнулась и помахала рукой, а я просто застыла. Делора ткнула меня локтем в бок, что заставило меня воспользоваться моментом и сделать так, как она велела. Я должна была улыбнуться, поднять руку и сжать её в кулак.
Вместо этого я нервно хихикнула и, запинаясь, произнесла:
— Добр…здрасьте.
Улыбка короля сменилась озадаченной гримасой, брови сошлись на странно непостаревшем лице. Он выглядел ненамного старше своих детей, по крайней мере, пока не нахмурился. Я заметила несколько морщин на его лице, но их было не так много, как можно было бы ожидать от мужчины с совершенно белыми волосами.