По душе ли придется им встреча, нарушится ли молчание длиною в столетия, или же раны скорби вновь откроются, принеся новый поток боли? Никто из них не знает. Лишь судьбоносная встреча раскроет истерзанную душу, как исписанный иероглифами свиток.
Отступление
Где-то…
— Россыпь звездная — дорога
Тьма небесная — душа
Бездна космоса есть сердце,
А созвездья — жизнь клинка.
Ворвался в поток сознания искрящийся льдинками Северной равнины голос, пробуждающий и натягивающий потускневшие и истлевшие нити единения звездного учения. Та самая, принесенная ночному небу и вечным созвездиям клятва, объединяющая мастеров этого пути во веки вечные, показала последнее местоположение потерявшего силу мастера, скинутого с небесных чертогов на землю бренную за провинность и грехи перед ликом Владыки и верующих.
— Вот ты и нашелся, Хуа-шисюн старший соученик, — сказала юная серебряноволосая дева, смотря глазами-звездами в даль земного царства, на извечные горы восточной равнины, на возвышающийся, уходящий под самые облака шпиль храма Трепетной струны, богини музыки, что сердцем и душой отдана лишь ему — снежному Махаону. Ду-сяоцзе не выдаст тайны Сяо Хуа, не предаст любовь. Но звездной деве этого не нужно. Генерала она найдет своими силами. Нить звездного учения укажет ей путь к потерявшему силу мастеру.
Перебирая в изящных пальчиках прядь волос, играла с ней, как кот с мышкой. Поднося к губам — чуть прихватывала, к крылышкам носа — вдыхала едва уловимый аромат гроз, касаясь лица — щекотала бархат кожи. Улыбаясь и радуясь, смеялась задорным, переливающимся, словно капель смехом, она продолжала смотреть на двигающуюся вперед точку, приговаривая:
— Мы встретимся, Хуа-шисюн, очень скоро встретимся!
Улыбнувшись на прощание двигающейся к неизвестной цели точке, повернувшись спиной к земному царству, взмахнув широким рукавом небесного одеяния, окутав себя туманом млечного пути и искрами звездной россыпи, оказалась у дверей храма той самой богини, отдавшей Махаону душу и сердце, всю себя без остатка, с единственным вопросом:
— Что он задумал, Ду-эр?
12 глава «Альянс»
***
Письмо, написанное Шин Лином Совету Старейшин, с просьбой выдвинуть дополнительные обвинения Шень Луну и Лун Яо в массовых убийствах светлых послушников, мастеров и главы секты, а так же прибыть на собрание Альянс Восточной равнины, получило положительный ответ. По всем пунктам Старейшины были с Шин Лином согласны. Шень Лун, Лун Яо и Тен Гун, вместе с их учениками, мастерами и наставниками, должны окончательно кануть в небытие, чтобы не позорить праведный путь совершенствования.
Собрание Альянса Восточной равнины назначено Шин Лином на третий день убывающей луны. Семь дней и семь ночей в поместье секты Сливовый Цвет шла подготовка к приему глав содружественных сект и представителей Альянса. Почти столько же не спал и глава Шин. Но его мысли были далеко от владений секты и забот о предстоящем собрании. Он был там же, где и ненавистный ему всеми фибрами души Шень Лун со своим учеником и дружком демоном. В сторону горного массива, там, где скрывается под куполом «Забытья» секта Черного Полумесяца, он смотрел неустанно вот уже несколько часов.
— Еще немного, Шень-сяньшень, еще немного, — уже в сотый раз говорил глава Шин, касаясь лица и уже загрубевших и побелевших шрамов, оставленных клинком предыдущего главы, в наказание за проигрыш дракону за титул Поднебесный.
По правилам Пурпурного учения, прописанного еще столетия назад, со дня основания секты Сливовый Цвет, он должен был умереть, смыв позор кровью, уйдя в реку перерождения без клейма «Поверженный», но Мастер пощадил его. Талант, которым обладал Шин Лин и невероятный потенциал, спас нынешнего главу секты от жестокой смерти, но обезобразил прекрасный когда-то лик. До конца дней своих, глава Шин будет носить мяньши, скрывающую нижнюю часть изуродованного лица.
— Шин-сяньшень, — нарушил далеко-летящие мысли голос послушника внутреннего круга, — гости Альянса прибывают, — с очередным поклоном произнес ученик и по мановению руки главы покинул двери личного кабинета, возвращаясь к своим обязанностям.
— Да начнется казнь! — произнес Шин Лин, возвращая на лицо белую, почти прозрачную мяньши, завязывая и сплетая длинные ленты с ниспадающей по спине косой белоснежных волос.
Расправив плечи, чуть приподняв голову, скинув с одеяния неосязаемые пылинки, глава Шин сделал шаг в сторону банкетного зала, уже принимающего будущих палачей для секты Черного полумесяца и ее лидеров: Шень Луна, Тен Гуна и Лун Яо. Сегодня, в стенах его секты, будет вершиться суд над грешниками мира Поднебесной, над темными выродками, коптящими грязными разводами туч, бескрайнее полотно лазурного купола. А карающий меч, забирающий жизни отступников праведного совершенствования во имя справедливости, будет в руке у него, Шин-сяньшеня.
— Мастер Шин Лин! — раздалось набатом имя главы поместья, громко, пронзающе, до дрожи вековых стен. Голос распорядителя банкета было слышно у парадных дверей поместья.
Вниманию уже прибывших и только прибывающих гостей, предстал молодой мужчина, облаченный в траурные белые одеяния с легкой, едва заметной глазу вышивкой распустившихся цветков сливы, разбросанных по верхней накидке. Из-за мьянши на лице, были видны лишь подобные каплям янтаря глаза главы Шин Лина, смотрящие на всех прибывших приветливо. Гости были уверены, что на губах главы Шин такая же, как и взгляд улыбка. Но там лишь оскал, очерченный бледными полосками шрамов.
— Достопочтенный Мастер Чень Синь! — вновь прогремел голос, оглашающий новоприбывшего главу светлого содружества, сопровождаемого старшим наставником и первым учеником учения Грозного Меча.
Чень-сяньжень, как близкий друг секты Сливовый Цвет, расположился по правую руку от главы Шин. С приветливой улыбкой, соединяя руки в жесте приветствия: ладонь правой опуская на тыльную сторону левой и чуть склоняясь вперед, благодарит за приглашение и прием, организованный Шень-сяньшенем.
— Благодарю Мастера Чень Синя за визит в секту Сливовый Цвет, — повторяет учтивый жест глава клана, смотря янтарным взглядом на преклонного возраста мужчину, с едва заметной паутинкой морщин вокруг глаз и белую, спускающуюся до середины груди бороду.
Облачен глава Чень в одеяния глубокого синего цвета, с широкими, спускающимися до самых колен рукавами, украшенных клановыми вышивками бушующих волн и плещущихся в брызгах морской пены рыб, чешуйки которых переливаются золотыми бликами на шелковой ткани парадного одеяния. Белые, как первый снег волосы, заплетенные особым, клановым способом: тугими косами по бокам, собирающими основную длину в ракушку, увенчанную серебряной короной правящего чина.
Мастер Чень, несмотря на свой почтенный возраст, уверенно держит в руках мощный двуручный меч. Культивация его по-прежнему была на достойном главы учения уровне. Мало кто из глав светлых сект и учений, находящихся с его возрасте, может похвастаться тем же уровнем и силой, с которой глава Чень сжимает рукоять меча. Глава Шин был уверен, реши Чень Синь с кем-то скрестить мечи, то или одержит бой, выйдя победителем, или проиграет, но достойно, сражаясь до последней капли внутренней энергии.