— Шень Лун! Лун Яо! Именем Альянса светлого пути, по приказу Совета Старейшин, вы арестованы!
Провозгласил приговор глава Шин, представая перед преступниками первым, оставляя сопровождающих и Старейшину Сюаня за спиной. Меч его застыл над плечом, готовый к атаке, если вдруг грешники начнут сопротивляться, пальцы же, незаметно от остальных, складывали печати «Пленяющих цепей», готовых вот-вот сорваться и устремиться к дракону и коту, стягивая и лишая их возможности сопротивляться.
— Давно не виделись, Шин-иньер*, — улыбнулся дракон, откидывая назад стелящиеся за ним подолы скромного даоского одеяния. Кот, стоящий рядом, услышав приговор и увидев того самого главу, именованного Тен Гуном пурпурной язвой, даже не дернулся. Не пытался закрыть собой Учителя, а смотрел за всем происходящим, как на представление.
Глава Шин, до этого момента спокойный, холодный разумом, и уверенный в себе и своей победе, начал раздражаться. Всему виной то, как обратился к нему Шень Лун, да широкая, только губами улыбка. А еще этот насмешливый взгляд ненавистных глаз с мелькающими огоньками нефритового пламени, по-прежнему превосходящий, как и тогда, смотрящий сверху вниз, и поведение, никак не вяжущееся с потерей способностей и неизлечимым ранением. Это выводило Шин Лина из себя. Почему-то этот скинутый с постамента Поднебесный дракон вел себя, как и раньше, до потери сил, высокомерно и заносчиво, словно ему равных нет.
— Сдайся и умри, Шень-сяньшень! — не стал сдерживать формацию «Пленяющих Цепей» пурпурный глава, отпуская плетение, наводя его на обоих грешников разом.
Окруженные фиолетовой дымкой цепи, тянущиеся к дракону и коту из печати формации, были уже в шаге от захвата преступников. Они окружали их и стягивали в кольцо, не давая и возможности выбраться. Но тут резкая, почти незаметная глазу вспышка, сопровождаемая переливами птичьей трели, устремилась к Шин Лину, разрушая ту самую печать за его спиной, из которой тянулись цепи.
Мало кто из присутствующих смог понять, что на самом деле произошло. И кто был этой самой вспышкой, похожей на мелькнувшую, рассекшую воздух и небо молнию, разрушившую плетение пурпурного главы. Пальцы главы Шина, тлеющие от удара стихии, покрытые копотью, дрожали. Перед глазами, от разрушенной формации чужим умением, все завертелось, словно волчком. А к груди подступал горький комок рвоты.
— Ты и правда грешник, Шень-сяньшень, — взяв себя наконец-то в руки, сказал глава Шин, при этом смотря на кота, по-прежнему стоявшего за спиной дракона . — Достойный ученик у прославленного учителя, — и в знак почтения к мастерству дракона, чуть склонил голову, признавая мастерство Лун Яо.
Как бы Шин Лин не ненавидел Шень Луна, не признать то, что он выдающийся мастер не мог. Он и правда гений своего времени. Только это не отменяет того, что у дракона перед миром мастеров целый свиток прегрешений. Начиная от основания темной секты на пару с демоном-вороном, заканчивая убийствами нефритовых драконов и последователей светлого пути. Да и о казни корабельщиков забывать не стоит. Так что список обвинения внушительный.
— Раз вы не хотите сдаться сами, Шень-сяньшень, то я буду вынужден применить силу!
— Жду не дождусь, Шин-иньер, — ответил дракон, смотря на стоящего поодаль Старейшину Сюаня, обращаясь уже к нему: — почту за честь, Сюань-сяньшень, вступить с вами в битву. — Рука дракона, быстрым движением, оказавшись за спиной, извлекла из гибких ножен, тонкий, расписанный ветками молний клинок. Тот самый, пронзивший на поле боя сотни вражеских сердец, разрушивший десятки ядер совершенствования, прозванный в кругах светлого пути, как:
— Громольд Небесный!
Примечание:
* Трехмирье - три мира небеса, земля и мир демонов.
* Иньер - малыш
17 глава «Безграничная воля»
Шень Лун
— Громольд Небесный!
Произнес имя моего клинка старейшина Копья, смотря с неприкрытым уважением на оружие и меня, его владельца. Определенно, согласившись на бой с ним, мне придется несладко. Вряд ли удастся выйти из этого противостояния живым. Максимум, что я могу в своем плачевном состоянии — это «Шаги по облакам», связка из семи взмахов и удар «Небесного грома». И даже после этого я рухну без чувств, вкусив в полной мере всю прелесть отдачи молний Кары.
— Учитель, — встает на мою защиту Яо, готовый сражаться с ними всеми разом.
Несомненно, Яо, как мой личный ученик и наследник стиля «Нефритовый Шторм» способен справиться с присутствующими здесь мастерами и старшими учениками сект. За исключением Старейшины. Это не значит, что я в него не верю. Верю. Но Сюань-сяньшень на ступень выше того же Шин Лина, и всех с ним прибывших. Как и сказал Тен-эр, справиться со Старейшиной смогут не многие.
— А-Яо, старейшину я возьму на себя, а ты разберись с остальными мастерами.
Ученик не стал откладывать на потом возможность расчистить путь, поэтому кивнул, закрывая меня собой. В его руке тут же блеснул клинок, вокруг тела затрепетали молнии, в воздухе повис запах раскаленного металла, и за долю мгновения, под звук птичьей трели, он оказался подле ближайшего послушника «Цветущей Сливы», от которого осталось только обожженное, покрытое копотью тело. С последующими мастерами происходило тоже самое. Лишь пару раз Яо пришлось использовать второй взмах клинком, чтобы отправить мастера в реку перерождения.
— Остались только вы, Шин-сяньшень, — сказал ученик, выставляя перед собой клинок с трепещущими по кромки лезвия молниями. В глазах его сталь, в голосе лед, каждое движение — искра небесной стихии.
— Хочешь со мной сразиться, Киса? — тон пурпурного главы насмешлив. И хоть я не вижу его губ, улыбка там точно есть. Кривая, полная яда и презрения. А-Яо не поддавался на провокации, а ждал моего слова. Я не отказал ученику в просьбе сразиться с мастером, который когда-то был и моим противником.
— Ради вас, Учитель, я нанесу всего три удара, — сказал ученик только для меня. И на призванную технику Пурпурного тумана, окутавшего Шин Лина, он раскатам грома подобно, устремился вперед, оставляя меня наедине со Старейшиной Сюань.
Старейшина не спешил нападать. Пока что он приближался медленной поступью, смотря на меня и оценивая, как противника. Меч, по-прежнему зажатый в моей руке, с бегущими по лезвию разрядами молний, был готов устремиться вперед, к противнику, нанося мгновенный удар. Но я, как и он, выжидал нужный момент, тот самый, запускающий обратный отсчет. Шаги между нами, я считал их, как и вероятности исхода нашего столкновения.
Они малы, с этим я не спорю. Исход такого боя очевиден и небесами предрешен, реши я сражаться с ним всерьез. Выиграть мастера с титулом Поднебесный, в моем-то состоянии невозможно. Если только потянуть время, выждать подмогу в лице девы Бай и Сяо Хуа, чтобы потом сбежать. С этим я могу справиться. Минут на пятнадцать меня хватит.
Фьюх!
Раздался в миллиметре от меня свист брошенного копья, окутанного белым туманом концентрированной энергии. Еле успел сделать шаг в бок и наклонить голову. Но удар Старейшины все равно достиг цели. Щеку обожгло огнем, по лицу и шее потекла горячая струйка крови, бьющая в нос запахом раскаленного железа. В груди от этого запаха и все еще стоявшего в носовых пазухах привкус чужой энегрии, враждебно против меня настроенной, разгоралось пламя, поднимающееся все выше и выше, опаляя глотку и легкие жаром жажды битвы.