Егор плавно ведет руками по плечам, спсукается на талию, а затем его пальцы упираются в тонкие кружевные трусики. Единственную вещь, которую я оставила на себе забираясь под бок к спящему тигру. Но кружевная преграда быстро разрывается по швам. И я оказываюсь совершенно беспомощной.
— Прошу не надо. Егор отпусти, — наигранно скулю я. А вот он совершенно спокойно и, как мне кажется, на полном серьезе продолжает.
— Нет Юленька. Ты же сама сказала, что я садист и насильник, — шлепок по пятой точке, — что же нужно соответствовать твоим словам, — новый шлепок, более увесистый, от которого я тихо вскрикиваю.
Рука Егора проходится по спине, по моим ягодицам вниз и нагло шарит между ног. Как же все это пошло, низко и… Так заводит. Я знаю, что он не причинит мне зла, я доверяю ему, но беспомощность, его слегка грубые действия и суровый голос заставляют меня трепетать в легком напряжении. Я поскуливаю и тихо умоляю его остановиться.
— Нет милая, ты сама этого хочешь, — два пальца резко врываются в мою киску. Грубое движение выбивает из моей груди тихий стон. — Юля, запомни, при изнасиловании не кончают, не просят не останавливаться, и уж тем более не скачут на своем насильнике верхом, закатывая глаза от удовольствия, — он продолжает быстро двигать пальцами внутри меня. Он достает их и снова резко проникает внутрь, продолжая вычитывать меня. — И если ты еще раз пошутишь, что я тебя совратил, изнасиловал, или как-то еще причинил тебе вред, я это сделаю в действительности Юля.
Его пальцы выскальзывают из меня, и я снова получаю увесистый шлепок за шлепком. Попа начинает гореть. Возбуждение смешивается с болью. Егор снова наклоняется надо мной. Я чувствую, как уже далеко не пальцы упираются в меня. Непроизвольно двигаюсь ему на встречу, но получаю еще один шлепок.
— Вот об этом я и говорю. Жертва не виляет своей аппетитной задницей с целью насадится на хуй.
Грубое название его детородного органа слегка режет слух и заставляет меня еще больше покраснеть. Чувствую давление, и вот наконец его горячий член оказывается внутри. Ощущаю Егора всем телом. Каждой клеточкой. Каждое его движение вызывает стон и еще сильнее закручивает пружину внутри меня. Как же хорошо, как непривычно и приятно, чувствовать себя маленькой и беспомощной в его сильных руках. Егор прижимает меня всем телом к кровати и слегка сжимает горло. Его горячее дыхание обжигает мою шею.
— Ты меня поняла Юля? Еще одна такая шутка и больше никаких нежностей с моей стороны.
Он делает резкий толчок, и я вскрикиваю вместо ответа. Я зажата между кроватью и его горячим телом. Сердце бешено колотится, а тело сходит с ума от новых ощущений. Я не могу сосредоточится на его хриплом голосе, на его вопросе.
— Я не услышал ответ, — а я ничего не могу ответить. Просто наслаждаюсь приятным наказанием за свой острый язык и тупой юмор.
Видимо Егор понимает, что наказание слишком приятное и останавливается, отстраняясь от меня. Я поскуливаю, и сама пытаюсь двигаться на нем, чем вызываю ехидный смешок. Ему забавно смотреть на то, как я схожу с ума от возбуждения? Видимо да, раз вместо, так желаемого мною, продолжения я получаю очередной шлепок. Он наматывает мои волосы на кулак и дергает на себя, заставляя прогнуться в пояснице. Давление на стенки влагалища увеличивается, и я лишь шепчу:
— Прошу, Егор… Я хочу… Умоляю… — в ответ мне прилетает очередная усмешка.
— Я не слышу ответа, Юля. Ты меня поняла?
— Да, — он делает несколько фикций и снова останавливается.
— Что ты поняла?
— Что мне… Ох… Не стоит так больше шутить, — опять движения и опять пауза.
— Просто не стоит, Юля? Не испытывай мое терпение. Иначе я не дам тебе желаемого, ведь я садист и абьюзер.
— Я не должна… Ах… Шутить, что ты меня опоил… Аах…И воспользовался мною… И все в таком духе, — он начинает медленно двигаться во мне. Так невыносимо медленно, что я не понимаю он наказывает меня или себя. — Я обещаю так больше не делать, только прошу Егор продолжай!
— Умничка.
Егор выпрямляется, не отпуская моих волос, и берет бешенный темп. Я прекращаю сдерживаться и начинаю стонать в голос, уносясь на волнах удовольствия. Он снова тянет меня на себя, и я уже стою на коленях прижатая спиной к его груди. Рука с волос перемещается на мое горло, а другой рукой он надавливает на горошину клитора. От такого напора мое тело покрывается мурашками. Я закусываю губу и цепляюсь руками за его запястье.