Так проходит вторая неделя свободной от отношений жизни. Я убеждаю девочек, что совершенно хорошо себя чувствую. Однако канвой они ослабляют, но не прекращают. Светлана теперь только по вечерам заскакивает, а Настя… Настя по-прежнему ночует, но через некоторое время, после того как мы ложимся спать она тихонько сбегает куда-то. Я пыталась ее спрашивать об этом, но она отнекивается «Тебе приснилось! Ну куда я могу уходить по ночам!» Приснилось. Ага сейчас. У Настенки явно мужик появился. Но сказать об этом в слух не решаюсь. Это ее жизнь. Захочет — поделиться.
Пару раз сходила на этой неделе на собеседования на должность специалиста по связям с общественностью. Не могу сказать, что в восторге от вакансий, но если перезвонят — соглашусь. Можно подумать, что вакансии недостаточно хороши, но нет. Они нормальные. Это у меня теперь всё серое, тусклое, безвкусное. Все одно. Живу на автопилоте, общаюсь с людьми заготовленными фразами, заезжаю к маме на пару минут, что бы она лишнего не спросила, ужин готовлю и ем, что бы девочки не волновались. Пора им от меня съезжать. У них своя жизнь. А мой огарок теперь просто будет храниться на полке мироздания, покрываясь пылью. Я смирилась с этим. Приняла, почти. Но видимо мироздание решило по-другому, преподнося мне очередной сюрприз этим субботним вечером.
— Не пущу. Говорите, что хотите. Нет! — слышу сварливый голос Светки сквозь шум воды. Убавляю напор в кране и прислушиваюсь к диалогу в коридоре.
— Свет им обоим плохо, — протестует Настя.
— А кто в этом виноват? Я? Юля? Виноваты они. Пусть и разгребают. Это их сын.
Сын? Чей сын? На мгновение проносится мысль, что речь о родителях Егора. Но что им здесь делать?
— Светлана, вы за свою подругу переживаете, а я за своего друга. Так, что давайте не будем решать кто виноват. Надо их вытаскивать из этого… Кошмара.
А вот этот голос я знаю. Это голос Максима. А он что тут делает? Выключаю воду и выхожу в коридор. Света моментально пытается захлопнуть дверь, но Максим, который крупнее и сильнее моей подружки вдвое, не дает ей это сделать.
— Что тут происходит?
— Здравствуйте Юля. А мы тут поговорить приехали.
Светка закатывает глаза и поднимая руки вверх в пораженческом жесте отходит в сторону. В дверном проеме рядом с Максимом стоит Миронов Олег Егорович.
— Ну проходите. Поговорим, — пускаю я гостей, догадываясь о теме предстоящего разговора.
Глава 29
Внедорожник Максима подъезжает к знакомому подъезду и мое сердце пропускает удар. Я нервно сжимаю ремешок сумочки, что не остается без внимания моего водителя.
— Юль, ты не бойся, я рядом буду.
— Он, что настолько буйный, что мне понадобится твоя охрана? — нервный смешок вырывается из моей груди. Я не боюсь Егора, я боюсь его реакции на меня. Вдруг он не захочет меня видеть? Что я ему скажу, когда увижу? А что если он не захочет слушать?
— Нет, нет. Это мы с ним просто сцепились, а Настя и его отец все преувеличили. Он добрый и пушистый, как плюшевый мишка. Бухой плюшевый мишка.
Мы сидим на кухне. Светка стоит в дверном проеме, воинственно скрестив руки на груди. Настя по-хозяйски разливает чай. Неловкое молчание затянулось и Света не выдерживая тишины с раздражением разрывает ее своим язвительным голосом.
— Ну и что молчим? Вы кажется поговорить пришли.
— Света, — шипит Настя на подругу.
— Юля мне правда очень неудобно из-за всей этой ситуации. Ваша подруга права: это наша вина. Если бы мы с Томочкой поддержали вас с Егором, а не… Ну сами знаете, то бы… Поймите нас, Марк наш единственный внук, потерять его для нас самое страшное…
— Как и для Егора, но почему-то вы решили играть в другой команде, а не на его стороне, — мои слова заставляют Олега Егоровича поморщится, как от острой зубной боли.
— Юля, вы еще молоды. Вам не понять, что с возрастом внуки, кажутся…
— Важнее детей, — Света выдвигает табуретку и садится рядом со мной, не снижая уровня воинственного настроя. — Да знаем мы все: херовые отцы самые замечательные дедушки. Плавали, видели, знаем.
— Вы правы. Мы выбрали внука, а не сына. Жена и я присоединились к Соболевым в надежде не потерять те редкие встречи, что мы имеем. Мы не правы в этом поступке. Но так же мы будем неправы если бросим сына в том ужасном состоянии в котором он сейчас находится.