— А может пора тормознуть? Нет?
— А смысл? Ик… Женщину потерял… Ребенка потерял… Друга обидел. Хуйня я, а не человек мать его. Кстати про мать… Мать права была. Живу одним своим хочу, а на последствия по хер. Че молчишь? Не прав разве я?
— От части. Не прав, что бухаешь, а не проблему решаешь. Ты этим лучше не делаешь.
— Бля еще ты меня учи. Как Макс блеешь.
Егор растирает лицо руками и оглядывается в поисках смартфона. Даааа, современные алкаши в магазин за бутылкой не ходят. Они доставку вызывают. Выдергиваю из его рук смартфон и откидываю на диван. Он удивленно смотрит на меня, но не двигается с места. Беру Егора за руку и тяну в сторону ванной комнаты, пользуясь его замешательством. Он безропотно бредет за мной. Моя ладонь так привычно лежит в его огромной лапе, что разрывать этот контакт не хочется совсем.
— Ууум совместный душ… — его руки ложатся на мою талию и неуверенно тянут майку вверх. — На это я с тобой коза моя нереальная всегда согласен.
Ага мечтай больше. Улыбаюсь и пропускаю его вперед, стягивая с него грязную футболку. Егор по обыкновению слегка наклоняется, чтобы мне было удобнее, но чуть не падает. Запихиваю его в душевую кабину и врубаю ледяную воду. От отборного мата уши в трубочку сворачиваются. Но я не сдаюсь, быстро захлопываю дверцу душевой и не отпускаю ручку. Кажется, что он сейчас ее сломает, но постепенно удары стихают. Минуты тянуться. Слышу, как Егор сопит как злобный медведь.
— Юль… Выпусти. Я околел уже. — голос становится более внятный.
— Белочки или козочки рук не имеют. У них лапки и копытца. Поэтому дверь открыть не могут.
— Да протрезвел я… Почти. Понимаю, что ты реальная, — выдыхаю и отпускаю ручки душевой.
Миронов весь мокрый вываливается на голый кафель. Я протягиваю ему огромное полотенце. Но вместо того, чтобы взять его, он тянет меня за руку и вжимает в себя.
— Фу! Отпусти, ты мокрый и холодный, Егор!!! — но мои визги тщетны. Этот трезвеющий медведь понял, что я настоящая и теперь точно меня не отпустит.
— Откуда ты здесь, — шепчет он мне в макушку.
— Макс привез.
— Да?
— Угу. Он за тебя переживал.
— А ты?
— Раз приехала, значит тоже переживала.
Глава 30
Юля.
— Потому, что ты идиот Миронов. Повезло тебе, что у тебя есть люди, которым на тебя не насрать.
Я сижу на диване сложим ноги по-турецки и наблюдаю, как Егор и Максим убирают комнату по-дружески припираясь между собой. Егор запрети мне участвовать в клининговом мероприятии, опасаясь, что я порежусь кучей осколков.
— Я скотина, но благодарная. Я благодарен, что вы у меня есть.
Макс хмыкает и подмигивает мне. Я улыбаюсь, поджимая губы.
— Я про вашу ссору знаю. Макс хотел привести тебя в чувства, и вы посрались. Знаю частично про твой, Егор, разговор с отцом. Но не знаю, еще кое-чего. Из-за чего запил то? Явно не из-за нашего расставания.
Начинаю свой допрос я. Я заслужила обещанную награду «за спасение утопающего в алкоголе» в виде правды. Егор вздыхает и отводит глаза. Опять началась игра в молчанку. Ну что за ерунда?
— Когда ты ушла я места найти себе не мог. Два дня просто лежал. Уговаривал себя, что ты права. Так лучше. Так всем будет лучше. Потом звонить тебе начал бес толку. Приезжал к тебе, ты дверь не открыла. Сообщения писал…
— Я их не прочитала. Удалила. Передумать боялась.
— Ну, а потом подумал головой. С Максом посоветовался… Поехал к Соболевым. Говорю так и так, влюбился. Женюсь. Хочу, чтобы они были в курсе, что у Марка будет мачеха. Хорошая адекватная девушка. По-хорошему все обговорить хотел. Объяснить, что блин моя то жизнь не останавливается, но сына любить меньше не стану. Как с нормальным человеком поговорить хотел. Ну куда там. Пешка дерзнула прыгнуть выше головы. Орать стал. Угрожать…
— Видимо, Ритка им уже напела, что у него дома бордель и сына ему оставлять нельзя, — вступает Макс. — Я в машине сижу и слышу только ор со двора. Этот полководец диванный орал, что уже наслышан о его девушке, что сына больше он не увидит и что вообще…
— И Рита выходит за муж и уезжает с ребёнком и мужем в Италию, — заканчивает Егор. — Макс слышал только конец нашего так сказать разговора.
— Но она не может без твоего согласия вывести его из страны! — возражаю я.
— Не может. Поэтому через день к нам на базу приехали всевозможные проверки. Налоговая, пожарка, санэпидстанция, лесное хозяйство…Кто там еще был Макс. Я не помню…
— Не помнишь? Не знаешь! Дома бухать начал. А я все это разгребал, пока этот медведь по убитой жизни страдал. Один, между прочим все разгребал. Прижал нас Соболев. Звонит Егору и говорит: «Подписывай или на паперть вместе с другом пойдешь». А этот в дрова. Говорить не может. Ну я его послал, так как сам немногим трезвее был.