Мелькнуло побуждение пригласить ее куда-нибудь и убедиться, что она нормально поела. И это казалось правильным, отдавалась в сознании. Какого, спрашивается? Какое ему должно быть дело до бывшей невесты брата?
Вадим медленно поднялся из-за стола.
Он сам себе удивлялся. Почему вдруг эта девушка стала занимать так много места в его мыслях? Это вызывало внутренний протест. Как будто две силы сталкивались в нем. Одна выдвигала барьеры и приводила разумные обоснования, и тогда ему удавалось восстановить на некоторое время душевное равновесие. Но ненадолго. Потому что другая сила, темная, идущая откуда-то из глубины души, враз сметала все барьеры, и тогда потребность, которую он, казалось бы, поборол, брала верх.
Это делает его уязвимым, общение нужно сократить до минимума.
Он подался вперед, прижав ладони к столу, потом одним резким движением выпрямился и направился к выходу. До обеда оставалось несколько минут, обычно он не уходил раньше времени, но в этот раз ему нужно было проветрить мозги.
И еще.
Но это требовало уединения.
Конечно, не одна из первостепенных задач, просто чтобы привести в порядок голову. Потому что в глубине сознания как будто дрожал слабенький колебательный контур. Ей удалось поселить в нем сомнения.
«Меня подставили. Вы должны были знать это».
«Вы должны были знать» - било по самолюбию, вызывало внутренний протест.
Тот день, Вадим его прекрасно помнил. День рождения мачехи. Сейчас, возвращаясь к этому мысленно, Вадим уже не мог с уверенностью судить, что там произошло.
Именно поэтому Вадим хотел связаться с матерью и договориться о встрече.
Ему нужно было задать маме несколько вопросов. Потому что сейчас в памяти всплывали кое-какие события из прошлого. Тогда он не анализировал, теперь…
Нужно было раз и навсегда выяснить для себя, отбросить и успокоиться.
***
Как только он вышел из кабинета в приемную, взглядом мгновенно нашел секретарский стол. Девушка подскочила с места.
Стоило большого труда не смотреть на нее. Захаров обронил, не поворачивая головы:
- Меня не будет в течение двух часов. Возможно, дольше. Все, что записано в регламенте на это время, перенести. Если в мое отсутствие возникнут неотложные вопросы, всех перенаправить к Любови Марковне.
И вышел из приемной.
Он так и не услышал, что она ему ответила.
Идиотское чувство, как будто теперь за ним тянулся горячий шлейф из недосказанности. Усилием воли он и это пресек. На ходу достал гаджет и набрал личную помощницу.
- Любовь Марковна, - проговорил, щурясь от непонятной досады. - Меня некоторое время не будет. Присмотрите за новенькой.
- Да, я поняла.
Ответ прозвучал не сразу. Секундная задержка, однако его царапнуло. Но в тот момент Захаров был сосредоточен на другом. Поэтому добавил:
- Возможно, меня не будет с обеда. Перенесите все на завтра.
И оборвал разговор.
***
Честно говоря, когда Алена увидела, что шеф выходит из своего кабинета, в первый момент от неожиданности сердце заколотилось в горле. Она еще нашла ошибку в том, что распечатывала, исправила, распечатала по новой. Теперь думала, что ее ожидает разнос, и переживала, как будет ему объяснять, почему не проверила.
Но Захаров даже не взглянул на нее.
Наверное, это было хорошо? А странное было чувство, опустошение какое-то. Она сложила заново распечатанные листы стопочкой, села за стол, пригладила обеими руками волосы…
Как раз в этот момент открылась дверь приемной, на пороге возникла Любовь Марковна. Острый, колючий взгляд, прищурилась. Алена начала:
- Вадим Тимурович вышел на обед.
А та оборвала ее:
- Я в курсе, - еще один острый взгляд. - Не сидите без дела и не опаздывайте с обеда, Новикова.
Ну, с обеда Алена не опоздала. Точнее, она вовсе не выходила на обед. Раз уж у нее образовалось свободное время, она хотела лучше вникнуть в то, чем ей предстоит заниматься. А то, что Захарова на месте не было, даже лучше.
Она даже немного успокоилась. В конце концов, не боги горшки обжигают, все когда-то начинали с чего-то. Надо просто работать, и все получится.