Попытки ломать голову, похоже, благотворно сказались на выражении Максова лица, потому что оборачиваться на него перестали. Правда, плодов раздумья не приносили. Мысль ходила по кругу, то и дело сбиваясь из-за вливаемой в уши говорильни. Зачем раскрывать тайну сообщества? Разбудить зависть? Ненависть? Корысть? А это зачем?.. Тьфу, кто ж так объясняет природу паразитов… Паразит, гад такой, как в воду канул, лови его теперь! Кто-то из ребят, кажется, говорил, что это явление того же порядка, что и беспокойная нежить; а сейчас вообще не разберёшь, бесится какой-нибудь лешак сам по себе или из-за неведомой аномалии. Вот вчерашняя тень, она почему? Надзор, небось, замучился объясняться перед местными властями, особенно за напуганную девушку-минуса. Зачем рассказывать минусам о магии?!…
В вечернюю прохладу Некрасов в итоге вышел с больной головой и дюжиной вопросов, которые неплохо было бы кому-нибудь задать. До начала дежурства — часа четыре; в Управу ехать вроде бы рано, но и домой тащиться смысла нет. Вокруг шуршит замирающей офисной жизнью не слишком деловой, но и не совсем спальный район; неплохое местечко «Восход» себе отхватил! Им же уже больше года, как эти черти до сих пор ускользали от внимания Управы? Мутная с ними история. В принципе, диктофонной записи лекции, пусть и неполной, с лихвой хватит, чтобы натравить безопасников на здешнее гнёздышко, только… только есть ли в этом смысл? Ну, разберут они по кирпичику московский офис, выведут на чистую воду пару-тройку нелегалов, а дальше что? Так вряд ли узнаешь, кто всё это устроил и зачем. Жаль, в прошлую субботу Макс никого не рассмотрел, только слышал приглушённые голоса. Те деятели что-то важное знают, не то что девочка-администраторша или детина с большущей кружкой…
На парковке рядом с Управой скучало штук пять машин, две из них — знакомые. Ксюше, стало быть, тоже не сидится дома. Макс поздоровался с клюющим носом охранником, бросил взгляд на непривычно пустую стойку и свернул в тускло освещённый лифтовый холл. Ещё с полчасика, и в коридоры выползут на ежедневную уборку домовые. Они вообще-то милые и безобидные, но сейчас лучше не связываться с любой нежитью. Из полудюжины лифтов включены только два; Макс запомнил, какие именно, на случай, если придётся в спешке мчаться на вызов.
Из-за неплотно прикрытой двери кабинета слышались тихие голоса. Подходя к отделу, Некрасов постарался топать погромче, а на пороге появился с нарочито шумным приветствием. И правильно, потому что Оксанка слишком уж пристально уставилась в монитор покрасневшими глазами. Ярик поздоровался спокойно, как и всегда. Это он Ксюшу до слёз довёл или, напротив, пытался утешить?
— Как день прошёл? — почти ровным голосом поинтересовалась Тимофеева.
— Плодотворно, — отчитался Макс, включая чайник. Не столько ради чая, сколько для того, чтобы чем-то заполнить тишину. — С утра вот на вождение сходил, а сейчас только что из «Восхода»…
— Ты в автошколу записался? — на сей раз Ксюша улыбнулась вполне искренне, хоть и не до конца радостно.
— Ну да, — старательно небрежно бросил Некрасов. Вообще-то новость жгла язык уже пару дней, требуя выхода, но всё было как-то не до того. — С недавних пор боюсь в метро ездить, такие дела.
— Боится он, — усмехнулся Ярик. — А вообще начинание достойное. Ты у нас один без прав.
— Андрюха ещё, — уязвлённо напомнил Макс, разматывая нитку на чайном пакетике.
— У Андрея есть права, — возразила Ксюша. — У него машины нет и желания её покупать — тоже.
— Ну и зря, — Некрасов для порядка отхлебнул чаю и отставил кружку на свой стол. — Как тут дела?
— В норме, — Зарецкий подхватил со стола собственную кружку и прогулочным шагом направился к чайнику. Он и впрямь, кажется, заскучал на дежурстве; по крайней мере, у компьютера страницами вниз лежал жуткого вида труд по физике высоких энергий. Макс поморщился: это же до какой степени должно быть нечем заняться, чтобы по доброй воле захотелось читать такое!
— А вылазок сколько было? — уточнила умудрённая опытом Ксюша.
— Пять, — Ярик преспокойно занялся чаем. — Ничего особенного. Больше в документах копался.
— Это то старое дело, да? — полюбопытствовал Макс. — Которое шефу спать не даёт?
— Нет, — Зарецкий прислонился спиной к шкафу и поднёс к губам исходящую паром кружку. — Вы, ребят, когда-нибудь в «Гекату» заглядывали?
— Ой, фу, — Оксанка весьма натурально скривилась. Похоже, окончательно ожила. — Тебе что, ведьмовские штучки нужны? Лучше в «Московский цех» сходи.
— А «Геката» чем плоха? — Макс наморщил лоб, припоминая, что слышал об этих салончиках. — Недорогая вроде.
— Угу, недорогая, — Ксюша презрительно фыркнула. — Ширпотреб в худшем смысле слова. Лучше серебра с хризолитами ничего там нет, и то… Ярик, а тебе что надо-то? Ты вроде цацки не жалуешь.
— Меня хозяйка интересует, — пояснил Зарецкий. — Татьяна Свириденко, слыхали про такую?
Ксюша кивнула.
— Богатенькая. За бугор часто мотается. А по способностям фигня какая-то, ну, сам посмотри, если надо…
— Да, там негусто, — согласился Ярик. Наверняка уже базу перерыл и всё про эту тётку выяснил. — Паршивые, говоришь, поделки продаёт?
— Ну, я бы для себя брать не стала, — твёрдо заявила Ксюша. — Раскрутка у неё что надо, и ещё дешевизной берёт, а так…
— Занятно, — Ярик задумчиво склонил к плечу голову. — «Геката» в гору пошла лет пятнадцать назад, до того про неё никто не знал.
— Всё когда-нибудь начинается, — философски заметил Макс. — Может, тётка грамотного маркетолога нашла, и попёрло…
— А с чего весь сыр-бор? — в лоб спросила Ксюша. — Она натворила что-то по нашей части?
— Не-а, — Зарецкий соизволил наконец вернуться за стол. — Так просто, на всякий случай выясняю. Ксюш, хочешь — поезжай домой, — вдруг предложил он. — Я не устал, могу ещё одну смену взять.
Оксана в ответ вздохнула.
— Да нет, Слав, спасибо. Я в норме, а тебе тоже отдыхать надо. И потом, — она улыбнулась, — Костик расстроится, если мы в первый же день порушим график.
Зарецкий красноречиво промолчал, продемонстрировав всё, что думает о графиках и лично о Костике. Какой-то он добрый сегодня. Или не «сегодня», а «с Ксюшей»? Эти двое всегда неплохо ладили, а если уж Тимофеева примчалась в Управу за три часа до дежурства, чтобы о чём-то поговорить, и реветь при Ярике не постеснялась… Макс остро почувствовал себя третьим лишним и немедленно полез за сигаретами.
— Пойду-ка покурю, — возвестил он. — А потом буду всякие каверзные вопросы спрашивать, так что готовьтесь.
Дверь за собой он старательно прикрыл. В коридорах у исследователей тихо и пусто, а жаль. Не исключено, что где-то в недрах лабораторий засел над экспериментами какой-нибудь младший научный сотрудник, но бегать и проверять Макс не стал. И так все говорят, что контроль везде суёт свой нос. А как не совать, если шестерёнки, которые должны работать слаженно, сбоят и не попадают в пазы, пока лично за всем не проследишь? Правопорядок прохлопал паразита, безопасность — нелегала, надзор — место потенциального разлома… То ли вопиющий непрофессионализм, то ли диверсия. Чья только?
Небо над Москвой успело уже потемнеть. Макс зябко поёжился от прохладного ветра; погода, похоже, портится. Струйка дыма тут же развеялась в разбавленной электрическим светом ночи. Мысли ворочались неохотно, упрямо огибали важные предметы и цеплялись за всякую ерунду. Вот что б стоило делам идти как обычно? Високосный год виноват, не иначе. Костик, услыхав такие суждения, встал бы на дыбы, но что ж поделать, если правда столько всякой ерунды происходит? Хочешь не хочешь, а выводы напрашиваются…
Едва слышное бормотание отвлекло Макса от бестолковых раздумий. Некрасов стряхнул пепел и отодвинул стеклянную плошку. На балконе чисто, на выходных тут некому свинячить, но какой-нибудь домовой обязательно явится сюда со шваброй. И точно, пролез сквозь узенькую щёлочку между дверью и стеной. Как кот: бесшумный, мохнатый, способный повсюду просочиться. Макс посторонился, чтобы не мешать нежити возить тряпкой по кафелю.