— Это, между прочим, член Магсовета, — неприязненно прокомментировала мама.
Ира отвлеклась от целебных пыток и бросила взгляд на экран. Рыхлая одутловатая физиономия и впрямь казалась смутно знакомой; где-то на массовых мероприятиях, устраиваемых Управой, этот Обарин вполне мог мелькать.
— Это такие придурки вами руководят? — с плохо скрываемым превосходством хмыкнул папа. — Ведут, так сказать, к светлому будущему?
— Их там двенадцать человек. Кто-нибудь да умный, — возразила мама.
— Ириш, есть там у вас адекватные начальники? — подмигнул папа.
— У контроля — есть, — без сомнений отозвалась Ира. Верховский, безусловно, умеет и работать, и производить впечатление. Оставлять собственное начальство без комплимента было бы некрасиво в маминых глазах, и пришлось дипломатично добавить: — Ну, и Анохина тоже ничего. Крутая тётка.
— Да уж Анохина-то точно, — фыркнула мама. — Всем начальницам начальница.
Ира ушам своим не поверила. Чтобы мама про кого-то из управских шефов при папе плохо сказала?
— В смысле? — осторожно переспросила она, вытирая пальцы о предусмотрительно принесённое полотенце.
Однако мама уже прикусила язык. Она сердито поджала губы и демонстративно уставилась в экран, на котором глуповатый маг Обарин потрясал пудовым кулаком в адрес оппонента.
— Были у нас некоторые… разногласия, — сухо сказала мама. — Это не значит, что с… Натальей Петровной надо ссориться.
— Да я знаю, — вздохнула Ира. Слушать очередную лекцию о важности полезных знакомств совсем не хотелось.
— Вот и хорошо, — мама хищно вонзила иголку в прохудившийся носок. — Спать не пора? На работу завтра.
— Пора, — покладисто согласилась Ира и вытянула вперёд пострадавшие ноги.
Славно, что мамины снадобья действуют быстрее и лучше немагических. Иначе очередной рабочий день рисковал бы стать пыткой ещё и физически.
XXV. Глубина заблуждений
Не то чтобы Макс успел выспаться. Мама позвонила вечером воскресенья, когда Некрасов уже добрался до дома и рухнул, не раздеваясь, на не убранную с утра постель. Пытаясь унять назойливый гул в ничего не соображающей голове, Макс кое-как разобрал среди привычных завуалированных упрёков просьбу — нет, требование явиться во вторник пред ясны родительские очи.
— Зачем? — зевнул он в трубку, чем и вызвал новый поток негодования.
Слушая про забытый тётушкин юбилей, Макс шарил одной рукой по заваленному всяким хламом столу в поисках графика дежурств и пытался думать. Почему во вторник? Потому что в выходные половина родни уберётся на дачи. Почему нельзя обойтись без личного присутствия? Потому что удравший в Москву сын, племянник и внук и так непростительно позабыл про семью, жизнь положившую на воспитание достойного члена общества. Является ли работа смягчающим обстоятельством? Нет, надо договориться и взять отгул. Как отнесётся к этому шеф? А это придётся выяснять следующим звонком…
Верховский выслушал внимательно и отнёсся с великим спокойствием. Намекнул прозрачно, что для старших офицеров подобное непозволительно, но раз уж Макс младший… Лучше бы шеф настрого запретил переносить смены, ей-богу! Ещё один получасовой звонок маме, настройка напоминаний, пометки в календаре… Ксюше Некрасов писал на последнем издыхании, прекрасно зная, что если коллега и прочитает, то только завтра утром.
Вместо вожделенного сна до обеда Макс доспал только до девяти утра, потому что ровно в это время какой-то неугомонный сосед взялся за перфоратор. Оставаться в квартире стало решительно невыносимо, а в холодильнике традиционно повесилась мышь, так что Макс наскоро привёл себя в порядок и поехал на работу. Раньше начнёт — раньше закончит, будет ещё время где-нибудь раздобыть тётушке подарок…
— Некрасов, твоё дежурство с полуночи, — не преминул придраться Костик.
Он сидел за девственно чистым столом, посреди которого, потеснив мониторы и клавиатуру, гордо возвышался телефон. Бдил, стало быть. Макс готов был поклясться, что до его прибытия в кабинете стояла гробовая тишина — чтобы ничто не мешало услышать звонок.
— Я переиграл немножко, — сообщил Некрасов и приветственно помахал выглянувшей из-за стопки бумаг Ире. — А шеф тут?
— Александр Михайлович на совещании.
Вот и хорошо. Часовая стрелка неуклонно ползла к одиннадцати; Костику царствовать ещё от силы полтора часа. Макс пошарил в рюкзаке в поисках сигарет, нашёл помятую пачку и миролюбиво предложил коллеге перекур.
— Я на дежурстве! — Чернов сделал страшные глаза и почтительно кивнул на молчащий телефон.
— Да ладно, если что — Ириша нам поможет, — Макс подмигнул секретарше. — Много надежурил-то?
— Один вызов, — неохотно признался Костик.
— Да? А мы с Ксюхой аж на четыре скатались, — не без гордости сообщил Макс. — Правда, два — просто домашняя нежить с катушек малость посъезжала, без рукоприкладства управились.
Костик поджал губы и отвернулся. Курить пришлось в одиночестве, потому что соседи-научники были поголовно чем-то заняты. Подумав, Макс написал шефу, что на рабочем месте находится с одиннадцати; всё равно до сих пор он занимался какой-то ерундой. Без пяти заявился ещё и Ярик; Чернова при этом предсказуемо охватила административная паника.
— Здравствуй, Ярослав, — строго отозвался он на будничное «привет». — Надеюсь, ты не собираешься уйти со смены на час раньше?
— Собираюсь, но не уйду, — хмыкнул Зарецкий. С озадаченного Костика можно было писать аллегорию растерянности. — Не бойся так за график, ты не один тут ответственный и исполнительный.
— Максим, как я понимаю, уйдёт в десять, — педантично заметил Чернов.
— В одиннадцать, — поправил Макс.
Ярик ни возмущаться, ни выспрашивать не стал — просто кивнул, показывая, что принял к сведению.
— Текучку за сегодня разобрал уже? — поинтересовался он у Костика, убирая с клавиатуры отложенные распечатки.
— Я дежурю, — оскорблённо сообщил Чернов и метнул пламенный взгляд в Ирину сторону. Видимо, секретарша уже пыталась заставить его заняться делом.
— Понятно. Ир, давай мне, — Ярик разнообразия ради не стал пользоваться магией и сам подошёл к Ириному столу.
— Вот эти — на заграницу, — принялась деловито перечислять Шаповалова, хватая со стола аккуратно сложенные стопочки. — Тут на наследство, немного совсем… Это разное, нестандартное.
— Спасибо, — пребывающий в благодушном настроении Зарецкий вежливо улыбнулся. — Что-то маловато за выходные набралось.
— Дай мне тоже что-нибудь, — Макс счёл своим долгом влезть в делёжку, чтобы ненароком не уподобиться надувшемуся Костику. — Визы! Люблю визы.
Ярик злодейски усмехнулся.
— Тогда держи наследство.
— Я понял, — торжественно провозгласил Некрасов, смиренно принимая хиленькую пачку. — Ты берёшь на себя роль суровой судьбы, которая намеренно подсовывает нам то, чего мы не желаем, дабы воспитать в нас стойкость.
— Я терпеть не могу копаться в цепочках наследования и пользуюсь положением старшего, — весело фыркнул Зарецкий. — Это тебе в твоей секте про судьбу наплели?
— Есть такое, — признал Макс. — А ты, кстати, нашёл чего-нибудь? Ну, о чём в субботу говорили.
— Как сказать, — осторожно отозвался Ярик, возвращаясь за стол. — Давай потом, как с прошениями разберёмся.
Макс покосился на покрасневшие от досады Костиковы уши и согласился. Зарецкий, в отличие от Чернова, не имеет обыкновения ревновать работу к коллегам; стало быть, либо информация неоднозначная, либо Ярик не настроен сейчас беседовать. Макс вчитался в лежащую сверху бумагу и почти сразу полез сверяться с базой: история у колдовской безделушки оказалась запутанная. Разобраться, по праву ли наследник претендует на вещицу, почти удалось, когда в дверь вежливо постучали.
— Войдите! — важно распорядился Чернов, поправляя очки.
Получив разрешение, в кабинет деловитым колобком вкатилась Машка, облачённая в лабораторный халат поверх дамского офисного камуфляжа. Под мышкой она держала планшет с зажатым в нём листком бумаги.