Перезарядив револьвер, я встал из-за камня, и,шатаясь, подошёл к прислонившейся к скале суккубе. В левой руке, висевшей плетью, она сжимала кинжал. Рукав куртки был мокрым от крови, куртка на плече разорвана, и из-под лохмотьев кожи я проглядывала рана.
Правой рукой она опиралась на папенхаймер, уперев его острием в землю.
- Хозяин… Я их всех убила… - тихо сказала она. – Можномне сесть?...
И, не дожидаясь моего разрешения, с тихим «Простите, Хозяин…»,выронив кинжал, сползла на землю.
А я матерясь на всё и всех, достал из сумки «Аптечку» и принялся обрабатывать раны суккуба. Ко мне подошла Инка. Она успела облететь место боя и разведать всё в радиусе пятидесяти метров
- Хозяин!... Вроде все мертвы… Больше никого нет! А в пещеру, что за поворотом, я не залетала… Испугалась... Там темно, Хозяин! – оправдывалась она и тоже плюхнулась на землю. – Больно!
И показала на дыру в правом плече.
«Да что же это такое! Блин…» - ругался я про себя. «Обе ранены, и у обоих попадание в плечи. Только у одной правое, а у другой – левое… Разве что у роботессы кровь не бежит!»
С Ангиррайей я провозился почти час – пока раздел, пока раны обработал, потом перебинтовал… Потом обработал свои раны – уши, шею и плечи мне всё же файерболом хорошо прижгло, и волосы немного опалило. Инке велел терпеть(начала попискивать, что у неё ручка болит), присматривать за раненой и окрестностями и ждать, пока я разведаю, что там в пещере. И заодно трупы осмотрю – заберу оружие, боеприпасы и т.д.
Я быстро собрал всё огнестрельное оружие и заряды к ним. И сложил у ног Ангиррайи, приказав ей караулить . С трупа главаря забрал жезл Мага и большой медальон-амулет. Обыскивать его не стал – демоница «перестаралась»... Она первым ударом разрубила ему живот, а вторым – голову. Неприятное зрелище – вывалившиеся внутренности и мозги. Ещё и глаз в стороне валяется... Рядом с рукой стрелка, в которой он держал обрез двустволки. Арбалетчик же был «просто» заколот. Три раза – две раны на груди и одна – в горло.
Я оттащил их трупы к краю выемки, подальше от глаз. Своих. А то , хоть я за полгода уже и привык всякое видеть, но всё же зрелище выпотрошенных и порубленных людей – не самое приятное. Потом присел передохнуть рядом с демоницей – и голова болела, и шею саднило. Я достал пилюлю «Стимулятора» и проглотил её. Стало легче.
- Анги!
Она повернула ко мне свою перебинтованную голову.
- А чего это ты так главаря порубила?
- От него мерзостью пахло… - тихо сказала она. – Он… Он очень плохой человек… Как лагар…
- Ясно.
Хотя мне ничего «ясно» не было. Я ещё немного посидел, потом, по просьбе Ангиррайи, укрыл её голую грудь курткой. Так она и сидела – с перебинтованной головой, голым, перебинтованным торсом, плечом и ногой. В одних сапогах и трусиках. Вся перемазанная кровью – как своей, так и чужой. Рядом с ней, на камне сидела роботесса и тихонько зудела, баюкая сломанную ручку.
- Пойду, посмотрю! – предупредил я их и ушёл.
Пещера была с другого края этой странной террасы-выемки. От неё шли деревянные мостки к «краю земли» - там начиналась имитационная оболочка, которая как мыльный пузырь накрывала «остров»-Осколок, оторванный от какого-нибудь погибшего Мира. И который теперь «дрейфовал» в эфире Ойкумены.
Вначале я всё же прошёлся по мосткам, проник за оболочку и увидел дощатый причал, к которому была пришвартована тридцатиметровая деревянная «бочка» - эфирный корабль. Выглядевший как если бы субмарину построили веке в семнадцатом-восемнадцатом. Только по бортам и сверху у неё было два ряда V-образных мачт, на которые натягивалась особая ткань, ловившая эфирные течения.
Я поднялся на палубу, подошёл к рубке и осторожно открыл дверь, держа револьвер со взведённым курком наготове.
Тихо. Никого нет.
- Эй! – крикнул я в люк, ведущий внутрь «субмарины». -Если есть кто живой, выходи с поднятыми руками! Я считаю до трёх, а потом сожгу эту посудину нахрен!
Снова тишина. «Может и нет там никого? Ладно, сейчас проверим!» я достал из сумки блокнот, вырвал пару страниц, свернул трубочкой, поджёг и бросил вниз. Листки немного погорели, осветив пустой тамбур внизу, а затем начали дымно тлеть. Я подождал, пока дым рассеется. Но из корабля снова не донеслось ни звука.