— Сражаться в битве легче и проще. Там ты знаешь кто твой враг, какая у тебя цель. Стать героем, бравым воином, может каждый…Но битвы заканчиваются, а жизнь нет. И как оказывается, самый трудный бой здесь, в тылу, — смягчив тон рассуждал мужчина, — в моем дворе для тебя работы нет.
Ответ Казимира словно кнут полоснул по груди Бронислава.
— Как нет? — неожиданно раздался голос из угла комнаты.
Поднявшись на ноги, Иста вышла и встала рядом с парнем. Казимир незаметно улыбнулся уголками губ, и стал гладить усы.
— Простите батенька за мою грубость, — склонив голову извинилась старшая дочь, — но разве в конюшню не требуется помощник? Умир уже стар, скоро ему надобно уйти на покой.
— Умир еще полон сил. Рано ты списываешь старика со счетов. Тем более, он опытный конюх.
— Опыт приходит со временем.
— Так пусть идет и набирает опыту то. А то глядишь, кабы лошади не передохли от его неопытности то.
— Не передохнут, батенька, я… Я ручаюсь за него, — мимолетно взглянув на парубка, взмолилась Иста.
Сузив глаза, Казимир внимательно изучал дочь. Гордо приподняв нос, и расправив плечи, та всем своим видом показывала, что не намерена отступать.
— Я его возьму. Раз уж ты так просишь. Только вот ухаживать он будет за одной лошадью…Чернавой. Согласна?
Казимир подарил молодую кобылку дочери этой весной на ее тринадцатый год. Он знал, что она от нее без ума. Иста не выдала ни одной эмоции.
— Благодарю батенька за милосердие. Согласна, — склонила голову дочь.
Даже спустя пять лет, она для него не изменилась.
— Ты мне так и не ответила, — заметил Бронислав.
Иста посмотрев на него с улыбкой, ударила лошадь по бокам, и помчалась в сторону деревни.
*******
Встречный ветер приятно щекотал лицо и трепал волосы. Иста любила ездить на лошади. Она часто вечерами устраивала небольшие прогулки за деревней. Ощущение скорости ветра и свободы, пьянило ее. Проскакав две улицы, Иста свернула к окраине, здесь находился двор старосты деревни. Не доезжая до ворот, она заметила, как в саду напротив сидит в беседке Данияр со свои другом, имени которого девушка так и не помнила. К ее счастью, те были так увлечены разговором, что не заметили ее.
Спешившись, Иста подвела Чернаву до яблони. После стала тихо подкрадываться к беседке. На одном из деревьев заметила висевший кнут, длинным концом обмотанный вокруг ветки. Стянувши его, и приблизившись к беседке, резво забежала в нее. Со всей силы, наотмашь ударила Данияру по ногам. Тот скрючившись от боли упал на колени, громко закричав.
— Только сунься! Получишь следующий! Сгинь с глаз долой! — грозно предупредила второго парубка Иста.
Когда тень того покинула сад, девушка со злости, ударила Данияра по спине второй раз. Она прекрасно знала, что за подобное поведение батенька ее накажет. Правда была и в том, что, если он расскажет об этом, Иста в ответ поведает о его связи с темными силами. По обычаям за такое того без разбору отправят в мужской монастырь, лишая всего наследства.
— Что же ты ирод наделал? Что за силу призвал? Признавайся! — ударив кнутом возле его головы, кричала она.
— Я…я…
Перепугано Данияр забился в угол беседки, поджав под себя ноги.
— Говори немедля! — снова раздался звук кнута, — видит Бог, убить тебя готова.
Подняв испуганные на нее глаза, Данияр тут же кинулся ей в ноги.
— Умоляю сжалься. Не знал, что так будет. Не желал я зла Айке причинить, — усердно молил он.
Крепко стоя на ногах, Иста схватив его за чуб подняла голову. Слегка нагнувшись, проницательно всматривалась в глаза. Ее некогда янтарного цвета радужка окрасилась темно-багровым. От страха Данияр сглотнул и замер.
— Кто тебя надоумил мою душу продать нечистому? — тихим голосом прорычала она.
— Я же… я говорил. Старик один. Я… я его в соседней деревне повстречал, когда… когда с отцом туда ездил, — запинаясь рассказывал парень.
— Что он тебе говорил?
— Рассказывал о том, что… что на Темном лесе лежит проклятье. И…
— И? — сильнее потянув его за волосы, не унималась Иста.
От сдерживаемого гнева, ее лицо побагровело.
— Дальше я все сам! Сам, додумал.
— Не мог ты сам такое выдумать. Не мог! Что ты скрываешь?
Данияр закрыл глаза и задрожал.
— Я не знаю кто он, — прервав молчание начал парень, — я просто…
— Что ты просто? Что?! — отбросив его в сторону кричала Иста, — кто дал тебе право распоряжаться чужими жизнями? Кто?
Гнев плотно накапливался в душе, разрывая грудную клетку. Схватившись за горловину платья, Иста пыталась послабить удушающий ком в горле. Руки дрожали, слезы просились наружу. Для нее не существовал мир. Краски размывались и блекли. Сладкий запах сада и полевых растений становился приторно удушливым. Пение птиц и шелест листьев затих. Все сегодняшние попытки сдержать себя пошли прахом. Упав обессилено на колени Иста завопила. Ее крик был полон боли.