– Я не могу немножко помечтать? А? Пуся, ну скажи, могу я немножко помечтать о красном «Мерседесе»?
– Тогда тебе нужен другой муж. Караян или Гусман, – отшучивался Евгений.
– Нет, нет, нет, мне никто не нужен, – ластилась Матильда. – Только мой Женюша!
Муж на секунду замер, когда услышал от жены неожиданное «Женюша». Матильда рассмеялась и пошла на кухню, лепить неподражаемые вишневые вареники, которые ее научила делать наша общая подруга Юль Иванна. Я, к сожаленью, вареники так и не освоила, терпенья моего не хватало замешивать, раскатывать, лепить все это аккуратно… Готовить сложные блюда я не умею, многоходовые рецепты не для меня. Я люблю варить макароны! Бухнула в воду – и вот тебе ужин. А у Матильды варенечки получались один к одному, в ней пробудился буквально какой-то снайперский талант. Не спешить, сидеть в засаде тихо и не дергаться – не каждая хозяйка с этим справится. Матильда действительно ни слова не сказала мужу про его любовницу, ничем не выдала себя, отслеживала его звонки, сообщения и готовилась к главному выстрелу.
Идею «Мерседеса» нужно было приближать к земле и облекать во плоть. Для этого Матильда купила мужу фирменный брелок для ключей и на заставку в компе поставила фотографию с красным «Мерсом».
Кроме того, регулярно, четко после ужина, Матильда мирила мужа с идеей «Мерседеса».
– Ну как там у тебя? – спрашивала она вроде бы о делах. – Все хорошо? Все прет? Ты молодец! Уж на «Мерсик» -то любимой жене заработаешь.
– Матильда?.. – удивлялся муж. – Что с тобой?
– Любимой жене, – навешивала Матильда, – которая с тобой двадцать пять лет!.. И без копейки, и на картошке, и с больным, и со здоровым!..
Евгений не хотел спорить. Ему нужно было спокойно слинять из дома в срочную командировку. Да и денег еще не было, до премии оставалась несколько месяцев.
Матильда не теряла время. Она нашла любовницу в сети и понаставила ей лайков. «А я вас помню! – начала она псих обработку. – Вы были репетитором у нашей дочке по математике! Вы раньше жили где-то рядом с нами? Ну точно, через дом! А сейчас вы в Чехии? Как интересно… С сыном? Да, да, да, как я вас понимаю… Единственный ребенок, нужно помочь, понимаю… Растить одной очень трудно, в наши времена. Я бы так ни за что не смогла. Вы сильная женщина. А я такая лахудра, я всю жизнь при муже. Без него и шагу не могу ступить! Он у меня заботливый, слава богу, и дочку обожает! Замуж вышла, он аж плакал»…
Матильда капала в точку, после ее разговоров с любовницей у мужа портилось настроение. Несколько срочных командировок ей и вовсе удалось сорвать. В пятницу за пять минут до возвращения Евгения с работы она ложилась в постель и начинала умирать. Срочно вызывалась ее подруга-терапевт, ставили капельницу с витаминкой, мужа просили дежурить у постели денек-другой. «Гипертонический криз. Ей нельзя волноваться, – говорила подруга. – Посмотрим, что покажет биохимия».
– Дорогой… – стонала Матильда, – прости, прости меня, ну прости… Это так противно, так неприятно нянькаться с больной старой женой.
Евгений боролся с раздражением, его подтрясывало, но он старался, прикрываясь по старинке книжечкой, не выдавать своей злости.
– Принеси молочка… – просила Матильда. – Теплого. Подогрей полминутки. И пирожок. С яблочком. Что-то плохо мне…
Муж приносил поднос с едой, и она, потянувшись в постели, зевала:
– О, как же надоело ездить на старой тачке! Сколько мне лет-то осталось?.. Покататься еще, погонять…
– Матильда, – морщился Евгений, – тебе нельзя волноваться…
– Подожди, подожди, – она кусала с аппетитом яблочную слойку, – а ты помнишь?.. Ты помнишь, как я тебя по лестнице тащила? Когда тебя скрутило со спиной? Ой, как я надорвалась! А скорой нет и нет! И я сама, полуживого… А ты еще так стонал! У меня сердце разрывалось, как ты стонал, как тебе больно было. А я доперла. На себе!
Муж погладил ее по плечу скользящим, беглым касанием. «Нежность для очистки совести», – отмечала Матильда, запивая пирожок молоком.
– Ты мне скажи, как я тебя, такого слона, в машину затащила? А? Потому что любовь! Любовь… – она ловила его руку и прижимала к своей щеке. – Лишь бы жив был, здоров… Лишь бы рядом. Мне ничего не надо больше, никаких «Мерседесов», пропади они пропадом. Ты думал, я всерьез? Ты думал, я потрачу твои деньги на такую гадость? Я что не знаю, каким трудом они тебе достаются?
– Ну хватит, Матильда, хватит… – отодвигался от жены Евгений.
– А все-таки скажи… – в этом месте она пускала слезу, и это были абсолютно искренние слезы, – разве я не заслужила этот несчастный красненький «Мерседесик»?