– Записывай анекдот, – она принесла мне бокал. – Рассказываю. Анператор решил, что газон в новом доме нужно посеять лично, своими руками. Ну… типа, дом построил, детей родил – осталось дерево. Деревьев тут и без него полно, газона нет. И вот он копает. И я копаю. Газон! Святое дело!
Ее позвала дочка со сцены:
– Мам! Смотри мое шоу!
– Смотрю, смотрю, цветочек! – Танечка похлопала и вернулась ко мне. – Ты знаешь, как трудно копать? Тут же была не земля, а камень. У меня вся спина заболела. Я лопату ставлю, а он копает. Он танк. Он может прокопать асфальт. Я уже вся мокрая. У меня на руках мозоли – он копает! Я ему говорю: «Давай отдохнем». – «Нет, рано. Вскопаем половину, тогда перерыв». Ну, ладно, думаю. Гроблю позвоночник, копаю рядом.
– Молодец, – я зазевалась.
Глаза у меня закрывались, Танечка наклонилась и зашептала, потому что мимо проходила одна любопытная в розовой кофточке.
– Понимаешь, это же было воскресенье. По воскресеньям у меня всегда любовь – в понедельник ему на работу. И к тому же он так копал! О! Как он копал! Лопату в землю, ногой на нее наступает – шикарно! Это меня жутко возбуждало. Когда Русланчик что-то делает… О-о-о! Это у него случается не часто, но зато тогда… Тогда он мне сразу очень сильно нравится. Я, знаешь, когда в него по-настоящему влюбилась? После свадьбы, когда он белил потолок. Ты помнишь старый дом? Бабулин? Там был страшный потолок. И что он сделал? Он взял кисточку. Взял краску. И одной рукой без передыху прособачил весь зал! Двадцать метров! Нон-стоп! Только кисточку макал и дальше красил. Такое больше никогда не повторилось! Одной рукой кверху ты попробуй помахать. Хоть три минуты попробуй. Трудно! А он как пошел, пошел – и я в него сразу влюбилась. Обожаю, когда он двигается. И когда он в газон вкопался – я его опять полюбила. Подбегаю к нему. Швырнула лопату: «Руслан! Я хочу целоваться!»
Я засмеялась, когда все это представила, и Танечка усмехнулась:
– Да, тебе смешно. А он ни в какую! Он очень целеустремленный. «Копаем!» – и все. Я его и била этой лопатой. И бросалась на него с этой лопатой. Я на него, знаешь, как орала? О! «Я тебя убью!» Бегаю с лопатой и ругаюсь: «Убью и сяду! Не хочу газон! Хочу любви!»
– Но ведь вскопали…
– Вскопали, – она вздохнула. – Все посеяли, прикатали. И отрубились.
Танечка посмотрела на мужа. Он стоял с бокалом у мангала и рассказывал друзьям ту же самую историю, только немножко по-другому.
– … соседи смотрят, не поймут, что за дела? Такой домяра, две крутые тачки, кругом таджики ходят, просят любую работу, а тут какой-то ненормальный сам весь день копает! И баба рядом с лопатой носится, – такой была мужская версия газона.
– Ну да, ну да… – Танечка присела на траву. – Я понимаю. Любовь никуда не денется, а газон нужно сеять вовремя.
Барин (так мы звали Танечкиного мужа), барин был прав, как всегда. Я свой газон разбивала позже, и теперь он стоял у меня лысым. Половину мои собаки вытоптали, нужно было подсеять траву, привести все в порядок, а я опять замоталась. Я опять ничего не посадила: ни розы, ни кактусы. Ну не было у меня времени, честно. И сил не было.
– Зато теперь, – я потянулась, – у тебя и травка зеленеет, и солнышко блестит.
– Да… – Танечка качнула мой гамак. – Красивый дом. А я все ною и ною. А в той халупе я не ныла. Там у меня было счастье.
– Все так говорят после новоселья, – я повернулась на бочок и закуталась пледом. – Сначала мы строим дворцы, а потом вспоминаем старые халупы.
Танечка отбежала с нашими бокалами к мангалу, подлила вина и заодно поцеловала мужа. Он подставил щеку, не прерывая свой разговор.
– … я так понял, что договора вообще никто не выполняет в этом мире, – Руслан, как обычно, говорил о своей работе. – Все хотят воевать, идиоты. Да ты пойди для начала в секцию спортивную запишись!
А может быть, не о работе, я не вникала, я почти спала.
– Нет, нет, я помню!.. – вернулась Танечка с бокалом и с конфеткой. – У нас была любовь! Я даже помню примерно в какой день… Однажды он заболел. К нам приехала скорая помощь. Врачи сказали: его нужно забрать в больницу. А я заревела. Стояла у кровати и ревела. Я думала: а вдруг умрет от воспаления легких? Врачи аж сами чуть не прослезились: какая у детей любовь. Он вечером сбежал из больницы. С температурой шел ко мне пешком на другой конец города. Я его лечила, ноги ему парила. Он маску натянул, чтобы меня не заразить. В той каморке мы друг друга обожали, а в этом доме уже как-то не очень… Тут слишком много комнат – мы стали реже встречаться.
Я немножко клюнула носом, пока она говорила. Я не виновата, просто устала, я очень сильно устала, и на свежем воздухе при ароматах меня потянуло в сон.