– А он?
– А он мне говорил: «Ты что, тут же люди, тут же люди…»
– Какие люди?
– У нас были гости. Все напарились и ушли в дом, сидели у нас на кухне, пели. Поэтому я и не волновалась. Подумала: раз начали петь, значит, не вернутся.
Танечка зажмурилась и пропела любимый романс своего мужа:
– Я уеду, уеду, уеду! Не держи, ради бога, меня…
– Но ведь кто-то мог…
– Да, кто-то мог, – она опять легла, но тут же спрыгнула. – А я хотела! Я хотела мужа! Я его завлекала. Я по нему скользила, по мокрому. Развратница! Я ему сказала: «Если кто-то сюда направится, мы увидим в окошечко».
– В какое окошечко?
– Да в то окошечко, в предбаннике. Оттуда все видно. Тропинку от крыльца видно. Дверь в доме открывается – видно.
– Как ты все хитренько придумала.
Моя кожа покрылась красными пятнами, но я решила еще потерпеть, чтобы прокалиться насквозь.
– Я стояла у подоконника, – припоминала Танечка. – Он держал меня сзади за спину. А я посматривала в окно…
– Извращенка.
– Какой он был красивый! Он как назло в прошлую субботу был невозможно красивый. Сегодня нет, – она фыркнула. – Сегодня он объелся. Ты видела, какое пузо он отъел? Всего за неделю! Бухло и закусь – вот вам и пузо. А в прошлую субботу он был красивый…
Танечка плеснула на камни один ковшик. Дышать было горячо, но я терпела, нужно было еще немножко покипеть перед бассейном, чтобы эффект от холодной воды был максимальным. Танечка тоже легла и закинула ногу на ногу.
– Я его совратила.
– От зараза! – сил моих больше не было.
Термометр показывал сотню. Я выскочила из парилки и прыгнула в бассейн с головой. После холодной воды меня закружило, началось приятое расслабление, ради которого я и мучилась. Я завернулась в халат, взяла подушечку и завалилась на шезлонг. У меня не было сил шевелиться, и не хотелось, не хотелось шевелиться, я превратилась в березовое поленце и тихо гармонировала с интерьером.
Танечка заварила чай, запахло липой, для бани у Танечки заготовлены липа и мед. Она умеет найти время, чтобы позаботиться о приятных мелочах. Не то что я. В моей бане невозможно найти нормальный веник.
– Борщеца не налить? – она спросила. – Хочешь? Я принесу. Борщ обалденный, утром сварила. Грудинка есть копченая. Не хочешь? Борщеца? С сальцем?
– Нет, что ты… – я прошептала. – Какой борщец? Я труп!
– И я не могу, – она принесла мне чаек. – Я вся на нервах. С прошлой субботы. Так мне обидно! До сих пор обидно!
– Да что ж такое! Что ж ты никак не успокоишься?
– Я лопухнулась, – она бросила на пол свою мокрую простыню. – Что-то я сделала не так… Где-то я накосячила. На что-то отвлеклась. Я не успела кончить!
– Ну всё, – я закрыла глаза. – Конец света!
Танечка надумала мазаться медом. Меня не очень тянуло на все эти спа-процедуры. Если бы кто-нибудь взял меня за шкирку и окунул в ванну с медом, я была бы не против. Но самой натираться было лень. Мне и так хорошо: я выпила чай и вполприщура слушала Танечку, надеялась еще немножко вздремнуть.
– Понимаешь, – она намазывала медок на лицо, – эффективность любого процесса определяется предельной концентрацией внимания на всех его стадиях.
– Что? – я не сразу поняла, откуда эта песня. – Можно помедленней?
– Эффективность любого процесса, – Танечка повторила, – определяется предельной концентрацией на всех его стадиях. Это я у мужа в книжке прочитала. У него в туалете валяется куча умных книжек. Ты видела? Папа ему дарит, он откроет и забудет в туалете, он все равно их не читает толком, а я листаю на досуге. Я даже полку там повесила. Чего ломаться? Пора признать: мы все читаем в туалете. А раз читаем, так и нечего книжки на пол бросать. Нужно делать из туалета библиотеку. И пусть там стоит все самое рейтинговое…
Она зачерпнула полную ладонь меда и начала растирать себе грудь. Это нужно было снимать на фото и на видео, нужно было срочно вызвать художников, скульпторов, модельеров, но никого не было, кроме меня, я одна любовалась.
– Короче, главное в жизни – концентрация! Концентрация на всем, что делаешь. Нельзя распыляться на мелочи. Всегда нужно думать о главном. Иначе счастья не будет. А я отвлекалась. Наверно, на это вот окошко отвлеклась, я же следила одним глазом, на всякий случай, поглядывала. Вдруг правда кто-то выйдет. И не успела. Не угналась за ним. Не догнала я коня своего боевого!
– Ну не переживай, не переживай…
– Да что теперь переживать, – Танечка повернулась спиной и начала энергично массировать свою круглую попу. – Нечего было варежку разевать. Нужно было думать про самое главное! Сильно, сильно нужно было сконцентрироваться и думать только про самое главное. Мне и оставалось-то… Минута! Две от силы. А я, овца, в окошечко смотрела.