Наш паровоз мы пустим в ход,
Такой, какой нам нужно,
И пусть создастся только фронт,
Врагов пойдем бить дружно!
Старухи с наслаждением повторяли на бис. Бодрый дед, на восьмом десятке, выступил вперед и энергично погрозил кулаком. Оператор с камерой стоял под сценой, дед улыбался белыми зубами, позировал, чтобы выложить свой концерт в Одноклассниках. Алена курила и смотрела вниз. «А что, если прыгнуть?» – она как раз подумала.
И вдруг внизу под балконом появилась машина. Это была машина Алены, Алены и ее мужа, серебристый «Ниссан». Муж вышел из машины, и за ним вышла девушка на каблучках, худенькая, миловидная «сю-сю-сю». Они направились в кафешку, которая была тут же, на первом этаже. В последнее время они с мужем приходили в это кафе и оба к нему привыкли, дома готовить было некогда. А кормили там сносно, на завтрак блинчики, на обед шашлык и борщ.
Алена увидела мужа, девушку рядом с ним, увидела свою машину, из которой эта девушка вылезла, и ей неожиданно, впервые за много дней, захотелось хорошо позавтракать.
– Прощайте скалистые горы, – запел дедок неожиданно сочным и молодым голосом.
Бабки заблеяли:
– На подвиг отчизна зовет.
Алена захотела драться. Кулаком и в челюсть. Так сильно захотела, что пулей побежала на парковку. На лестнице она прикинула: времени меньше минуты, поэтому бить нужно сразу в лобовое. Она выдрала из клумбы булыжник и замахнулась тяжелой своей ручкой от плеча. Она четко направила вес в точку – стекло разбилось и посыпалось. Завыла сигнализация. Бабки прибавили обороты:
– Я знаю, вернусь я не скоро….
Алена кинулась бить фары. Булыжник выскочил из руки, она успела рассадить только одну – муж услышал сирену и выбежал на парковку.
Он достал Алену в три прыжка, она только раз успела шандарахнуть по капоту, глаза сфотографировали: вмятина осталась. Алена нагнулась, чтобы поднять камень и швырнуть в лицо, но не успела. Муж набросился, и они упали вдвоем на клумбу перед кафешкой.
Муж заблокировал руки, уложил Алену на спину и держал ее ноги своим коленом. Она под ним крутилась, но вырваться не получалось. Тогда Алена заорала громко на всю улицу: «Мама!» Муж отпустил, и в этот момент она на него навалилась.
Два человека в черной форме выбежали из кафе и остановились. Алена сидела сверху и била в челюсть кулаком. Охрана не мешала. Муж тоже не сопротивлялся.
Из соседней рюмочной выскочила компания алкашей. Алкоголики болели за мужа, алкашихи – за Алену.
– Бей его! Бей! Кобеля! – закричала одна алкашиха. – А потому что не…
Она не успела закончить и тут же получила в ухо от своего алкоголика.
– Задушит! – другая завизжала. – Она его задушит! Посадят тебя, брось его!
– Да что ж ты за мужик! – тряслись алкоголики. – Бабу скрутить не можешь!
Муж скрутил, но не сразу, дал ей время, немного выпустить свою злость. Рука у Алены была тяжелой, но он терпел и кое-как отворачивал лицо. Когда она вцепилась когтями в горло, он схватил ее за волосы и повалил на живот.
Алена лежала носом в газон, муж заломил ей руки и придавил. Она хрипела, подняла лицо и, оскалившись от боли, пыталась шевелить плечами.
Мимо двигала тетка с пинчером на поводке. Она остановилась в метре от драки и наблюдала, как Алена дрыгает ногами.
– Истеричка! – ругнулась тетка и потащила дальше своего пинчера.
Алена покрутила головой и резко ударила мужа затылком в нос. Он крикнул, застонал, но все равно не выпустил, ей удалось перевернуться совсем немного, и он опять прижал ее к земле. Она не дергалась, не так уж было плохо вдвоем валяться в клумбе, гораздо лучше, чем одной лежать всю ночь в кровати, где умирала твоя мать.
Муж прижал еще на всякий случай, он держал ее голову плечом. На нем была новая рубашка, он, как всегда, с утра был свежим, и пахло от него приятно, Алена сама покупала парфюм. Она вдохнула свой любимый аромат и вцепилась зубами в плечо. Сжала челюсти очень сильно, так что муж заорал и отскочил от нее моментально. Он застонал, посмотрел на укус и пошел заводить побитую машину.
Из кафешки выбежала перепуганная сю-сю-сю. Мотор завели, Алена слышала. Она лежала на газоне, по губам у нее текла кровь, и ее вкус был Алене приятен.
Муж укатил, кто-то из алкашей протянул ей руку, помог подняться. А бабки-коммунистки так и пели. Солист махнул: «Поем!» – они и пели.
Я знаю, друзья, что не жить мне без моря, а морю не жить без меня.
Алена отряхнулась и зашла в кафе. Борщ она заказала, котлеты и пюрешку.