– Я устала. Стас, пойми меня, устала. Я родила тебе детей, я их растила, и только наступил момент, когда я могу заняться собой…
– Дети – это не подвиг! – Стас произнес знакомые слова. – Рожать – это нормальная функция женщины!
– А вот это не надо! – жена его остановила. – Не надо петь мне эти папенькины песни!
– Подожди, мне звонят… – Стас услышал параллельный вызов. – Я тебя наберу.
Он ответил на звонок, закрыл дверь и завел машину. Ему позвонил врач, он сказал, что сердце наконец-то остановилось. Стас поехал в больницу, он спешил и срезал по дворам.
Рыбалка
Такие глупые истории случались в те времена, когда в нашем городе еще не было сотовых телефонов. В природе они уже появились, где-нибудь по банкам-ресторанам можно было увидеть интересных людей с большими тяжелыми трубками, но стоили такие бандуры пока еще дорого. До массовой телефонизации оставалось всего каких-то пару лет.
Как раз в такой момент одна симпатичная юная леди с обручальным колечком на правой руке решила приехать домой на день раньше, чем обещала. Нет, никаких мелочных подозрений не было в ее кудрявой голове. И какие могут быть подозрения на втором году семейной жизни? Мадемуазель соскучилась и только поэтому села на последний автобус в шесть вечера, а в восемь уже была в городе.
Красавицу звали… Не помню точно, Катя или Таня. Имя у нее было простое, русское, может быть, даже и Маша, но в данном случае паспортные данные значения не имеют – муж называл ее Крошка.
Мужья, они, конечно, каких только минотавров крошками не зовут, но эта была действительно крошка. Хотя не хрупкая, нет, и роста среднего, а посмотришь на нее – глазки кроткие-кроткие, где вы сейчас найдете кроткие глазки? Кудряшки вьются по плечам, а плечики-то нежные и беззащитные, так и хочется ей пиджачок предложить, чтобы не замерзла. Попка, опять же, мягкая, ладошка маленькая – молодому мужчине этого вполне достаточно, чтобы назвать жену Крошкой. И что интересно, она была ни капли не похожа на истеричку.
Крошка несла две тяжелые сумки, бессмысленно нагруженные родственниками всякой ерундой. Каких-то пять кило картошки со своего огорода заставили ее везти, какой-то синий лук, банку деревенской сметаны ей всунули, она вполне могла ее купить под носом у себя на рынке, и заодно цыпленка мама положила, и шмоточек копченого сальца пихнула, для зятя, разумеется, для зятя, и вручила непрошеный комплект постельного белья… «А как же! Все пригодится», – ей сказали, и она потащила. Да, и еще была одна бутылочка от папы. Папа передал свой фирменный напиток на смородине, в семье его называли «зелье», просто зелье. Всю эту тяжесть, неприятно резавшую руки Крошка несла от остановки к дому и надеялась, что у дверей муж заберет сумки.
Она позвонила, улыбнулась, предвкушая поцелуй и радость: «Ты приехала! Сегодня! А я как знал…» Но у дверей ее никто не встретил. Она открыла, поставила в прихожую баулы и с первым раздражением, вызванным пока еще только тяжестью груза, допинала свои сумки до кухни.
В восемь муж всегда был дома. К этому времени он возвращался с работы, из своего отдела маркетинга, ужинал и садился играть в «Хирроуз-2», который в то время как раз только вышел. Он строил города и набирал войска в свою армию, а жена его грациозная включала музыку и отвлекала как могла от некромантов.
Нет… она ни в коем случае не была назойливой. К игрушкам мужа она относилась с таким же почтением, как к его работе, на стол во время решающих сражений не ложилась. Поэтому предположить, что юная жена надоела молодому мужчине в первый же год после свадьбы, было бы неверно, абсолютно неверно, и уж во всяком случае преждевременно.
Крошка прошла в комнату, в единственную комнату маленькой съемной квартиры, и убедилась: мужа нет. Не было даже следов пребывания. Не стояли в прихожей его запыленные туфли, не висел на плечиках его пиджак, не валялась в кресле рубашка, и единственные кроссовки стояли на своем месте. На кухне тоже была подозрительная чистота: ни одной грязной тарелки, холодильник абсолютно пуст, никаких пельменей, никаких яиц в нем не лежало. Более того, в зале под диваном не было ни одной кофейной чашки, ни одного пакета чипсов, ни одного бокала…
Крошка вышла на балкон, там она надеялась увидеть, точнее, не увидеть последнее объяснение – удочки. На рыбалку муж всегда брал только свои удочки. Он не раз говорил: «Ловить чужими – все равно что танцевать балет в чужих пуантах». Но и удочки стояли на своем месте в чехлах, все до одной. Красавица подвела итог: «Дома не был. Куда-то его понесло сразу после работы, а это значит… – тут она сделала чудесный вывод. – Сейчас придет!»