– Хочешь сидеть – сиди.
– Я хочу на Байкал! – обижалась Жанна.
– Скоро! – обещал муж.
– И забор.
– Уже!
В августе Жанна по-прежнему сидела в «Цветочках». Брелок от новых автоматических ворот висел на одном кольце с ключами от машины, забор стоял, и можно было ехать за собакой, но тут назрели французские окна, потом испанская плитка, и чихуа пришлось отодвинуть. А уличный пес, привыкший гадить под крыльцом у Жанны, по-прежнему оставлял на дорожке свою кучу.
– Как он проходит? Где у него лазейка? – психовала Жанна.
Она спрашивала у покупателей, что же ей делать с этой собакой. Добрые люди из нашего поселка советовали разное: поймать и усыпить, поймать и утопить, поймать и отравить, поймать и вывезти за город.
– Я пробовала! – отмахивалась Жанна. – Ловила. Он убегает. Он не идет к рукам. Это дикий пес. Он очень хитрый и наглый.
– А хотите, я его пристрелю? – предложил кто-то из постоянных клиентов и угостил Жанну шоколадкой.
– Ой, ну что вы… – Жанна зашуршала фольгой, и тут ее осенило. – Я знаю, что делать с этой собакой! Я буду ее кормить! Собаки не гадят там, где едят. Пусть ест у меня, а валит соседям.
Жанна поставила во дворе миску для собаки и положила туда пару сосисок. Через минуту сосиски исчезли, но утром у крыльца снова появилась куча.
– Гадит! – она мне жаловалась. – Кормлю – и все равно гадит!
– Я утюг не выключила! – мне приходилось врать, чтобы вырваться из магазина.
– Вам нужна пальма! – Жанна кричала мне вслед. – Вам обязательно нужна серьезная пальма!
К августу я дозрела до серьезной пальмы и приехала в «Цветочки», чтобы ее заказать. В этот раз Жанна выглядела счастливой. На ней вместо джинсов было легкое платье, и она его все время поправляла, одергивая подол.
– Еду в отпуск! – объявила Жанна. – Неделю доработаю – и в отпуск. В Петербург, к старым друзьям, и там как раз куплю собаку. Я уже взяла билет!
– У вас друзья в Питере? – я спросила.
– Да! – она даже засмеялась, так ей было приятно. – Мы вместе жили в Братске! А потом разъехались. Они в Питер, а мы сюда. Лет десять не виделись. А Галка сама мне позвонила! Утром еду в кино – Галка звонит! «Че сидишь? – говорит. – Приезжай!» У них уже трое детей! И у меня могло быть трое. Я тоже могла бы родить троих детей, но дочка болела, а потом началась эта стройка… А Галка хочет посмотреть наш дом! Так и сказала: «Возьму и припрусь. Ты к нам, а назад вместе». У них три квартиры в Питере, и хотят еще дачу в Чехии. А у меня гостиная не отделана!
– А как же моя пальма? – я спросила.
– Через неделю приедет. Только вы ее не залейте. Ни в коем случае нельзя заливать пальму! Пальма не любит лишнюю воду! Ни за что! Смотрите не лейте! А то начнете…
Мне показалось, что Жанну слегка заклинило на пальме. Я уже давно поняла, что пальму нельзя заливать, но она все равно повторяла:
– Пальму лучше пересушить, чем залить. Пусть сохнет стоит, если что, только не лейте, а то вы любите…
Я оставила деньги и, как обычно, сбежала. И что интересно, мне вдруг очень сильно захотелось проверить, а что же будет, если пальму немножко залить.
Всю неделю до отъезда в Питер Жанна терзала мужа. Просила его поймать наглую дворовую собачонку. Муж пытался прихлопнуть собаку рыбацким подсаком, гонялся за ней по двору, но собака проскакивала через решетку в новых красивых воротах.
– Это кошмар! Это наказанье! – страдала Жанна. – Галка с Ромой приедут, а у меня куча под крыльцом! И перил еще нет. Когда сделают мою ковку? Позвони! Позвони, спроси, когда мне сделают ковку.
– Не суетись, – отвечал муж, но Жанна суетилась.
– А как не суетиться? Рома стал такой крутой. Ты помнишь, Галка ему все время говорила «нужно развиваться, нужно развиваться»? Помнишь, а? Как она водки стопочку – и в бассейн. А Рома лежит, балдеет. А Галка ему из бассейна орет: «Не спи, Рома! Нужно развиваться!» А теперь он дачу в Чехии хочет, а у нас еще гостиная не отделана. Может, мне не ехать? Мне стыдно. Как я могу их тут принять? Нужно дождаться финишной отделки.
Муж решил отдохнуть и потащил свой матрас на летнюю террасу:
– Езжай, Жанна, – он зевнул. – Не колготись, езжай.
Жанна принесла два кофе и прилегла рядом с мужем. Как всегда и мечтала, она попивала кофеек из чашечки с голубой каемочкой и болтала лошадиными ножками.
На террасе продолжалось буйное цветочное счастье. Фалеонопсисы и петуньи отошли, но распустились осенние хризантемы, под ними сиреневым бордюрчиком лежал вереск. Внизу стояли пышным цветом и красные пионы, и белые, и загорелись астры… И на дорожке у крыльца снова появилась наглая собака.