– У Сонечки такой вкус… Такой вкус… – дразнила их Юль Иванна.
И прочие знакомые с замедленной реакцией попросили себе таких же лошадок. Тогда Юль Иванна уменьшила размер полотна вдвое, написала две копии моей зебры и продала их с радостью, но уже в три раза дороже.
– А как вы хотели? – она усмехнулась. – Цена картины растет вместе с признанием художника.
И вот в тот вечер после страшной посадки Юль Иванна хлопотала, а мы рассматривали картины и шептались про «Боинг».
На низком столике, вокруг которого сдвинулись мягкие кресла, появлялись закуски. Юль Иванна притащила настоящую венскую колбаску. Не какую-то там «Венскую», а настоящую венскую, из Вены. И балычок. Не тупейшую свинину, а настоящий мраморный балычок с тонкими прослойками беленького. И сырок. Не какой-нибудь там магазинный, а самый настоящий монастырский, из Вены. И наливочки, те самые, австрийские, на травках, в маленьких зеленых бутылочках.
Мы начали дегустацию.
– Это специальные венские наливки, – объяснила Юль Иванна. – У нас таких не купить. Только в Австрии, только в Австрии…
Юль Иванна суетилась, выходила из кухни с вилочкой, с тарелочкой, с салфеточкой, посматривала на часы и уточняла, что пирогу осталось минут десять.
– Ну присядь… – мы просили. – Присядь, дорогая. Расскажи, как отдохнула.
– Ой, и не спрашивайте… – закатила Юль Иванна свои знаменитые черные очи. – Ничего не помню… Ни Зальцбург, ни Вену… Все впечатление испортила эта страшная посадка. Мы чуть не разбились. Кружили над городом… Два раза пролетали над гипермаркетом… Сесть не могли. Что-то было не в порядке с самолетом… То ли подкрылок у него отваливался… то ли шасси не выпускались… Нам ничего не объяснили. Стюардессы бледные… Бледные-е-е-е! Забегали сразу, проверили у каждого ремни… А потом крыло левое пошло вниз! Самолет накренился. Мы с дочкой в хвосте сидели, нам все видно было. Я говорю: «Дочь, мы падаем». Она плачет. А я ей: «Да что уж теперь плакать… Теперь уж – все».
– Бедная девочка!
– А когда нас посадили… все такие бледные из самолета выходили. Стюардессы тоже бледные, даже не улыбались, и капитан не вышел. А люди!.. О, какие интеллигентные люди летели бизнес-классом! Когда самолет начал падать, никто и слова не проронил! Автобус подъехал. Все молча сели… – тут Юль Иванна призадумалась, вытерла руки фартучком и улыбнулась, так серьезно-серьезно, многозначительно улыбнулась. – Да… Вся жизнь… Вся жизнь пронеслась перед глазами… И вот она, смерть. Ведь всегда рядом смерть, всегда за спиной… А я еще в даже в Барселоне не была.
И мы тоже глаза подкатили, по стопочке хлопнули и призадумались. Шасси – не шасси… поле – не поле… бледные – не бледные… Какая разница? Ведь Юль Иванна с нами! И пирог уже вот-вот…
Но все-таки «Боинг» два раза полетал над гипермаркетом. Почему? Мне стало любопытно. Я куснула настоящую венскую колбаску и немножко возмутилась:
– Нет, ну надо же! И людям ничего не объяснили? Самолет чуть не разбился, а людям не сказали!
– Не сказали, не сказали… – Юль Иванна вздохнула. – Все не по-русски… Я ничего не поняла.
– Слава богу, обошлось, – мы успокоили хозяйку и поменялись наливочками. – Сейчас придет наш друг-летчик и все нам объяснит. Ты ему только все вот это вот расскажи, и он сразу поймет, что произошло с самолетом.
– Да, – все сразу поближе сдвинули кресла. – Он придет, и мы спросим, может, что-то слышно про этот австрийский рейс?
А как иначе? Мы же люди. Мы любопытны и бестактны. И поэтому, как только Юль Иванна убежала к пирогу, мы опять начали шептаться.
– Не может он сесть в поле! Это катастрофа – он просто въедет носом в землю.
– Да! Зачем ему садиться в поле рядом с аэропортом?
– Вы что хотите сказать, что Юля все придумала?
– Нет… Просто ей показалось. Первый раз летела. Волновалась.
– А стюардессы бледные? Ремни проверяли?
– Они всегда ремни проверяют.
Кстати, зачем этот «Боинг» два раза облетал гипермаркет? Если он падал, то зачем облетал?
Сплошные неясности были с этим «Боингом». Но лично я была очень рада, что все увлечены этой темой, и Юль Иванна, волнуясь после пережитого, не думает о котах.
Вопрос о котах я ждала от Юль Иванны. Я боялась минуты, когда она спросит: где мои коты? Или не дай бог: не родились ли еще котята? Или просто: ну как там мои коты?
Полгода назад Юль Иванна под большим секретом ездила в Москву. Возвращаясь, она попросила меня встретить ее с поезда. В машине Юль Иванна открыла объемную сумочку, а в сумочке у нее были… Ой, ой, ой! Котята! Миленькие котятки. Черно-белый и шоколадный. Набитные! Как игрушки! Мордастенькие, лапки крепкие, подращенные были котята, месяцев пять котятам было.