Разуваясь, я вдруг задумалась: а когда он улыбается?
Когда шутит. А когда он шутит?
После долгой задумчивости… в ходе которой решает проблемы.
Парень вышел из уборной.
- Иен.
- М?
- О чём-то волнуешься сейчас?
- Нет.
- Как называют человека, который продал свою печень?
- М… мясником? Типа… мясо продаёт.
- Обеспеченный.
Иен «хрюкнул». Пока не ушёл в кухню, я поймала его за рукав белой рубашки.
- Ты не забыл про булавки? Нам потребуется их украсить, ведь они должны выглядеть как шпажки. Ты уверен, что они нам подойдут?
Нерт задумался, стоя ко мне полубоком. Взгляд остекленел. Несколько секунд тишины прервались безэмоциональным:
- На концах деревянные шарики разных цветов. Сойдёт?
- У меня есть краска. Давай перекрасим в один цвет?
- Сначала посмотрим на них.
- Хорошо. Тяжело ли сделать кофе с пенкой?
- Не пробовал.
- Раз плюнуть!
Ему потребовалась секунда, чтобы переключиться со своих мыслей.
- Да, забавно. Я запомню.
Действительно. Моя гипотеза подтвердилась. Он не улыбается, когда чем-то загружен. А можно ли его разгрузить или, если задумался, то будет думать до победного?
- А знаешь, забудь. Ты прав, это не так важно. Или я потом сама покрашу. Хочешь ещё каламбур?
- Давай.
- Какая главная дилемма у женщины, убившей своего мужа?
- Какая?
- Она не знает, кто в этом браке более гнилой человек!
Иен рассмеялся.
Да, его можно разгрузить. Он просто не хранит в голове ничего лишнего – только важные срочные проблемы и шаги решения. Маловажные разговоры и то, что больше не является проблемой, тут же забывается.
Он пошёл на кухню, а я вымыть руки.
Пришла ко всем и застала мать семейства за поиском нужных продуктов. Иена с отцом чистили клубнику от хвостиков, а младшая сестра, не старше двадцати лет, резала её на кубики.
- Садись резать, - Иен кивнул на свободный стул.
Я взялась за нож. Готовлю я, конечно, плохо – аристократам это и не нужно - но резать меня всё-таки научили, чтоб ходила по балам и красиво рассказывала, как увлекаюсь кулинарией. Хотя, если говорить честно, предпочитаю только поглощать результаты.
Глава 8. Торт.
Мне было немного стыдно резать клубнику. Вовсе не потому, что приходилось работать, а потому, что в сравнении с Иеном, его сестрой и отцом я справлялась отвратительно. Куски у меня выходили разного размера, формы и толщины… впрочем, после варки это не будет заметно, так ведь?
По крайней мере, я справлялась с тем, чтобы обрезать все подпорченные, мятые или зелёные части ягод.
И большую часть – ту, что не была совсем плохой – отец и сын доедали. Особенно быстро уходили зелёные бока.
- Аслан, прекрати, - мать семейства отвлеклась от миски с тестом. – Иен за тобой повторяет.
Нерты до ужаса одинаково подняли на неё удивлённые взгляды. Переглянулись.
- Ты же понимаешь, что ему скоро тридцатник? Повторять за мной он мог, когда тридцатник был мне.
С лёгким кивком женщина принесла мусорное ведро и смахнула в него всё обрезки.
Тяжёлый взгляд старшего Нерта не повлёк комментариев, но женщина проворчала:
- Да ешьте, что хотите! О вас печёшься, печёшься, а вы продолжаете ерундой какой-то маяться. Мисс, приглядите за карамелью.
- Я сомневаюсь, что это мне по силам.
- Нужно только непрерывно мешать сахар в кастрюле.
Поколебавшись, я встала к нагревателю.
Сахар в кастрюлю мать Иена уже насыпала, оставалось только ворочать ложку, но шутка ли – сахар всё никак не растворялся.
Несколько минут – по ощущениям вечность – я размешивала сахар, а он всё никак не расходился. Прибавила мощность артефакта.
Снова мешала. Почему-то золотистая жидкость начала чернеть. Но всё ещё не была однородной!
- С ней что-то не так, - я отвлеклась от карамели.
- Иен, посмотри, что не так, - попросила мать, одновременно перенося в жаровой шкаф несколько форм с будущим бисквитом.
Надо бы пока снять расплавленный сахар с огня. А то весь почернеет.
Вообще возьму и отнесу на стол. Нечего на жару оставлять.
Развернувшись с кастрюлей, столкнулась с подошедшим Иеном.
Сотейник вылетел из рук.
Не успела я опомниться, как рядом вспыхнула светлая магия. Из пола взмыло несколько подорожников.
Некоторые расстилали листья на полу, некоторые стенами заслоняли мои ноги.
Иен резво схватил падающую кастрюлю, но расплавленный сахар плеснул на руку, заставляя выпустить посудину. И всё же, её падение замедлилось.