— Она снова предала нас! — воскликнул муж.
— Она просто пытается выжить, как и мы все, — спокойно возразил полицейский. — А ты лишь убивал других.
— Ты обязан мне жизнью, — разъярился Костя.
— И это ты называешь жизнью? — горько усмехнулся полицейский. — Просыпаться и ничего не помнить о том, как любил и был любим? Бояться ночи, ведь в кошмарах снова я буду убивать и наслаждаться запахом крови? Надо остановиться.
Солнечные лучи подобрались к моим ногам, стены коридора покрылись сизой дымкой, становясь прозрачными. А потом появились девушки, их было так много и все с печальными лицами. Они окружили моего мужа, каждая тянула к нему свои руки и что-то шептала.
— Оля, уходи, — прошептал полицейский.
— Мне жаль, что нам так мало выпало счастливого времени, — я поднялась на цыпочки и поцеловала его в щёку.
— Пообещай мне, — он схватил меня за руку и грустно улыбнулся. — Пообещай, что больше никогда сюда не вернёшься.
— Обещаю, — привычно солгала я и побежала к лестнице.
Костя закричал, когда девушки набросились на него и повалили на пол. Я оглянулась и увидела, как полицейский открывает полупрозрачную дверь и переступает порог вокзала. Послышался громкий гудок. Костя смог вырваться из цепких рук девушек и бросился к спасительной двери, ведущей в пустыню. Но тут в коридор выскочила Маришка, с её волос на пол посыпались снежинки. Она перегородила моему мужу дорогу и злорадно рассмеялась. Я сделала шаг вниз. Перед глазами появились радужные круги. Я всё помнила и тут же забывала. У подножия лестницы стояла масляная лампа и отчаянно мне мигала. Конечно, можно было остаться и забыться сладким сном в одной из комнат. Может быть, в той счастливой спальне, когда мы с Костей думали, что понимаем друг друга. Или выбрать другую комнату…
Кто-то грубо толкнул меня в спину, я поскользнулась и полетела вниз. Падение пришлось на колени, кожа содралась о деревянные половицы. Я зашипела от боли, схватила масляную лампу и двинулась к выходу из дома.
— Оля, — послышался голос Эдика. — Ты помнишь, что мне обещала?
Свет погас, и дом погрузился в непроглядную темноту. За его стенами начинался рассвет, который завершал цикл. Мне стало невыносимо грустно и страшно. Там, за дверью, была совершенно иная жизнь, непривычная, чужая, отталкивающая. Я опустилась на колени и обхватила голову руками. Видимо, в этот раз мне не выбраться на свободу.
— Оля! — сильные руки племянника подхватили меня и понесли к двери.
— Зачем ты помогаешь мне? — удивилась я.
— Хочу искупить вину Кости, — племянник ласково поцеловал меня в лоб.
Длинная коса оттягивала голову назад. Я обвила руками его шею и расплакалась. Мой муж любил меня, но очень редко проявлял заботу, считая, что его чувства и так для всех очевидны. А мне всегда хотелось большего. Я не могла в одиночестве смотреть телевизор, пока он работал в своём кабинете. Так и мы и подружились с Маришкой.
— Кто-то обязательно должен оставаться в доме, — промолвил племянник и бережно опустил меня на ноги.
Парень распахнул дверь и вытолкал меня на крыльцо.
— Я знаю, что ты всегда оставалась здесь после каждого цикла и бережно хранила все воспоминания, — племянник вытолкал из дома две сумки с моими вещами. — Я пригляжу за Эдиком и Маришкой, просто забудь их и начни новую жизнь.
— Ты можешь пойти вместе со мной, — я протянула ему руку, предлагая покинуть дом.
— Тогда Костя получит лазейку вернуться и продолжить своё грязное дело, — он прикоснулся к моим пальцам, а потом резко отдёрнул руку. — Будь счастлива!
Дверь захлопнулась перед моим носом, и меня обожгло рассветом.
Спустя месяц…
Я сошла с поезда и уверенно направилась по незнакомой улочке. Морской ветерок трепал мои короткие волосы. Я улыбалась, наслаждаясь своей новой жизнью. Издалека долетал гомон чаек, встречающих новый корабль. Улица увела меня от моря к высотным домам, прячущимися в тени скалы. Я быстро нашла двадцать четвёртый номер, позвонила в домофон, и консьерж мне любезно открыл дверь.
Окна моей квартиры выходили на море. Я заварила кофе и уставилась на гору, вспарывающую воду. Над ней кружились чайки, мимо проплывали корабли и танкеры. Мой кофе медленно остывал в кружке. Так странно быть счастливой вдали от своего дома. Я помнила каждую морщинку на лице мужа, но вот его голос исчез из моей головы. Новые, яркие впечатления заполняли мою жизнь, выталкивая из неё прошлое. На краешке сознания крутилось какое-то надоедливое обещание, которое тонуло в прибрежных волнах.