Глава 22
Комната была озарена закатным светом и в доме было тихо, когда я проснулась. Слушая тишину, я дрожала как в лихорадке: Карим уехал, оставив меня одну думать и тосковать о нем, несмотря на весь гнев и ненависть. Я вылезла из постели и подошла к окну. В блеске заходящего солнца над морем бесшумно парили чайки, следуя за возвращающейся рыбацкой лодкой. У чаек будет роскошный банкет, когда за борт будут выбрасывать рыбьи внутренности. Это обычная картина по вечерам: рыбацкая лодка, а за ней стая чаек. Одевшись спустилась на кухню и замерла в дверях. Два яркокрасных пятна вспыхнули у на щеках. Карим посмотрел спокойно и предложил: — Кофе хочешь? — Ты что здесь делаешь? Как попал в мой дом?— задыхаясь от гнева, спросила я. В глазах потемнело от злости.Он даже не стал отвечать, а налил кофе и пододвинул мне чашку через стол. Я велела тебе убираться, и ты уйдешь. Ты мне больше не нужен. — Я прерывисто дышала. — Ты мне больше совсем не нужен, — повторила я с нажимом. Черные глаза Карима поблескивали, не выдавая его мыслей. — Что тебе сделать на ужин? Я могу приготовить что-нибудь простое, повар из меня никудышный. Но из яиц я, пожалуй, смогу сделать омлет, яичницу или просто сварить. — Я не хочу есть, — отрезала я. Не обращая на меня внимания, он пошел к плите и занялся приготовлением омлета. Я же, кипя, наблюдала за ним. — Пей кофе, — бросил он через плечо. Присев а за стол я медленно выпила кофе. Карим поставил перед ней омлет и тосты. — Еще кофе? — И, не дожидаясь ответа, налил кофе ей и себе, а затем сел напротив. — Что ты здесь делаешь? — я не чувствовала вкуса пищи, организм еще не вернулся к своим обычным функциям. Нервы ее были на пределе, к тому же меня поташнивало. — Я же сказала тебе, что не желаю тебя больше видеть. — Я помню, что ты мне говорила. — Его равнодушный голос приводил меня в ярость. Карим сидел совершенно свободно, развалившись на стуле и вытянув длинные ноги. Воротник темно-зеленого свитера слегка потрепался о длинные волосы. Лицо, на которое падали черные спутанные кудри, было совершенно бесстрастно, оно раскраснелось, похоже, что он долго гулял по ветру. Я смотрела на него с отвращением. — Уезжай отсюда и не возвращайся! — Ешь, пожалуйста, омлет. — Он просто пренебрегал всем, что я говорила. Я непроизвольно сжала руки в кулаки. Больше всего хотелось запустить в него чашкой кофе. — Возвращайся к своей Диане! — бросила я и тотчас пожалела об этом. Черные глаза блеснули, в них появилось нечто вроде удовольствия, значит, она выдала ту сложную смесь чувств, что бушевали у нее внутри. Мне хотелось, чтобы он поверил в твердость моего решения, но эта глупая оговорка выдала мою внутреннюю неуверенность. — Убирайся! — закричала я, но Карим даже не пошевелился. — Никуда я не поеду. — Он откинулся на спинку, забросив руки за голову. Инстинктивно она заметила красивую и мощную линию его тела. Мне совсем не хотела ее замечать, хотела преодолеть желание, которое он во мне будил. — Я остаюсь, — холодно добавил Карим, усмехаясь. — Почему ты такая свинья? — Мой голос дрожал, но он ответил с издевкой: — Я много над этим работаю. Он потерял всякий стыд. Мало того, что он изменял мне с родной сестрой. Я бы не удивилась, если б узнала, что он изменял мне все время. Он вынуждал меня терпеть его общество, и с неохотой мне приходилось признать, что я не могу его прогнать. Карим всегда умел добиваться своего, и вот ей приходилось стоять перед ним, дрожа и глядя на него со злобой. — Омлет остынет, — сказал он. При виде еды меня затошнило. Но если сейчас сбегу, он поймет, что я по-прежнему уязвима и беззащитна перед ним. Медленно села и, несмотря на тошноту, стала есть, насильно глотая пищу. Как он смеет сидеть тут и издеваться, смеяться надо мной?! Неужели он думает, что после всего, что было, он снова сможет увлечь меня, вернуть к себе? — Я собираюсь спать, — сказала я и встала. — Спокойной ночи, — ответил Карим, язвительно улыбаясь. Мне ужасно хотелось его ударить, даже руки напряглись. Он, выпрямившись, с насмешкой наблюдал за мной. Потом он встал, и я кинулась к дверям, слыша, как он смеется вслед. Я заперлась спальне, хотя в этом не было нужды. Карим за мной не пошел. Раздевшись, она снова юркнула в постель. Я заснула не скоро, а утром надев джинсовую юбку и синюю блузку, спустилась вниз. Карим готовил помидоры с беконом. Искоса поглядев на нее, он встретил ее холодный, ровный взгляд. — Ты почему не уехал? — спросила я настойчиво. — Завтрак готов, — ответил он, как будто я ничего не произносила. Я поняла, что он избрал такую тактику: игнорировать все мои требования и не обращать внимания на враждебность. — Я серьезно говорю. Нашей женитьбе пришел конец. — Да она еще и не начиналась. Наливай кофе. Несмотря на раздражение, я налила кофе и села. Из окна лился солнечный свет. Поставив тарелку передо мной, он сел напротив, с удовольствием разглядывая еду у себя на тарелке. — Не знаю, как ты, а я голоден как волк. Карим наклонился над тарелкой и с удовольствием занялся едой. В расстегнутом воротнике рубашки виднелась мускулистая светлая шея и черные волоски на груди. Прядь черных волос падала ему на щеку, и я боролась с искушением убрать ее с лица. Я боялась дотронуться до него. — Почему бы тебе не отправиться туда, где ты нужен? Здесь хорошо и без тебя! — Очень жаль, — пожал он плечами и занялся едой. После яростной паузы я немного успокоилась и принялась за завтрак. Сегодня утром меня уже не тошнило от запаха еды. Я была голодна и молча съела все, что было на тарелке. Карим посмотрел на меня, и я ощутила, как вспыхнуло лицо: Поспешно отвернувшись я начала убирать со стола. Если он все время будет здесь, рядом, я долго не продержусь. Как я ни сердилась на себя, ничего нельзя было с этим поделать.