— А почему ты не подумаешь о том, что я была просто занята, не хотела, чтобы меня беспокоили? Или, предположим, что я не хотела с тобой разговаривать? — заявила Лайза уже более спокойно. — Неужели в это так трудно поверить? Или ты убежден, что каждая женщина в мире затаив дыхание ждет любого твоего проявления внимания?
Глаза скульптора сверкнули, словно она его ударила, а потом вдруг погасли и стали тусклыми, как осколки бутылочного стекла, отполированные морем. Это было поразительно и очень неприятно. В следующую минуту губы его растянулись в улыбке, и Лайза заметила, что глаза Джека повеселели.
— Похоже, ты всерьез на меня рассердилась, дурочка, — заметил Джек с нескрываемым сарказмом.
Рассеянно он еще раз окинул взглядом кавардак в квартире и недовольно нахмурился. Сарказма как не бывало. В его глазах появилось что-то очень напоминающее тревогу.
— Когда ты в последний раз ела? Я имею в виду, как следует, а не всю эту ерунду, которую впихивают в себя одинокие девушки, когда им некогда готовить, но и помирать с голоду вроде тоже не хочется.
— Так, теперь ты решил проявить заботу о моем желудке? — съязвила Лайза. Это был единственный способ уклониться от ответа на вопрос и скрыть свое удивление.
— Я спросил, мисс Нортон, — напомнил Джек просто-таки устрашающе спокойным тоном. — Почему бы тебе не ответить прямо, а, Лайза?
— С какой стати?
— Потому что мне это интересно. И потому что этого требует обыкновенная вежливость.
— И у тебя хватает наглости рассуждать о вежливости? Ворвался сюда, как к себе домой, без приглашения и читаешь мне нотации по поводу вещей, которые тебя совершенно не касаются…
— Слушай, не заводись! У меня такое чувство, что ты уже несколько дней не ела нормально — сидела на одном кофе. И не возражай, я же вижу, как ты выглядишь. Ты в жутком состоянии, девочка. Посиди-ка, пока я посмотрю, что тут можно сделать.
Он рукой отстранил Лайзу и деловито прошел на кухню, качая головой при виде горы немытой посуды. Затем распахнул холодильник и снова покачал головой, увидев, что тот пуст.
Дальше — хуже. Джек вернулся в комнату и подошел к рабочему столу Лайзы и стал разглядывать бумаги с видом, приведшим ее в полное замешательство. Очень скоро взгляд его устремился на Лайзу.
— Ты просто дура, что пытаешься работать в таких условиях. Держу пари, ты и спала-то кое-как. И как ты рассчитываешь добиться чего-то существенного таким образом — для меня загадка. Я думал, у тебя больше здравого смысла, Лайза. Ты меня удивляешь, правда, удивляешь.
Сначала Лайза не нашлась что ответить. В голове у нее царил полный хаос: единственное, что она уловила, это то, что Джек поверил, что она отключила телефон и превратила свою квартиру в помойку из-за того, что пыталась работать. Он не имел ни малейшего представления о стоявших за этим реальных причинах. Если бы только ей удалось и дальше держать его в неведении…
— Конечно, ты прав, — наконец проронила она. — Я иногда увлекаюсь. — Лайза стала бочком пробираться к двери. Если только ей удастся убедить его, что она в порядке, и заставить уйти… — Я на этом остановлюсь, брошу все на время… дам себе отдохнуть, — бессвязно мямлила она, усилием воли пытаясь заставить Джека последовать за ней к двери. Однако он уже снова направился на кухню.
— Вот распустеха, — бормотал Джек, снова открывая холодильник и засовывая в него голову, чтобы повнимательнее обследовать содержимое.
— Что ты делаешь? — Теперь Лайза уже по-настоящему разозлилась. Ей было надо, чтобы Джек оставил ее в покое и ушел. Она сейчас не в лучшем виде, чтобы общаться с ним.
— Собираюсь приготовить тебе какую-нибудь приличную еду — во всяком случае, лучшую, какую смогу, — отозвался он, тщательно, одну за другой обследуя полки холодильника. — Ты что, только яйцами питаешься? Для девушки, у которой нет проблем с деньгами, у тебя на редкость скудные запасы. Тренируешься на старика Гобсека, что ли?
— Но… но я…
— Господи, неужели трудно купить фруктов, молока? — сердито заметил Джек и слегка хмыкнул, вынимая одинокую банку грибов. — Удивляюсь, как ты не умерла с голоду на пути к славе и богатству, если ты всю жизнь так живешь?
Это добило Лайзу. Она могла лишь беспомощно наблюдать, как он ловко смешал ингредиенты для омлета и вскоре подал его на стол. Омлет был таким аппетитным и выглядел настолько лучше всего, что когда-либо готовила сама Лайза, что разговор стал просто невозможным: у нее потекли слюнки, и она ни о чем, кроме еды, думать уже не могла.