– И что ты предлагаешь? – тихо спрашивает Вал.
– Устроим чаепитие, поговорим по душам и заплетем друг другу косички. – серьезно предлагаю я, и Вал хмурится сильнее.
Эта ее морщина между бровей наверное уже никогда не разгладится. Из меня вырывается смешок.
– Я шучу. Но в этом есть смысл. Мы должны хотя бы что-то узнать друг о друге. Особенно о том промежутке в шесть лет.
Она заметно напрягается и отводит взгляд. Солнце только только село, так что у нас еще есть время до начала этой вечеринки, или как они там называют подобные сборища.
– Начнем с чего-то попроще. – откидываюсь на спинку стула. – Например, с того, почему ты выложила все Камилле? Это было вовсе не обязательно.
Вал замирает, уставившись на свои руки на столе.
– Не знаю. – качает головой.
– Нет. Знаешь. Ты сделала это потому что надеялась на то, что она заставит меня образумиться и быть более осторожной, раз у тебя не получается.
Как будто я дитя малое. Снова.
Она усмехается, но без веселья в голосе.
– Как будто тебя вообще можно образумить.
– Я знаю, что делаю.
– Да неужели? – ее изумрудные глаза сталкиваются с моими. – Хочешь сказать, кровавые состязания изначально входили в твой план?
Не кровавые, но все же…
Безразлично пожимаю плечами.
– Иногда приходится импровизировать.
Волосы Валери вспыхивают.
– Эта импровизация едва не стоила тебе жизни.
Да, я помню. Еще я очень хорошо помню, что не сидела бы здесь, если бы не она. Однако ни она, ни я не произносим этого вслух.
– Контролируй себя. – тихо напоминаю, указав на ее полыхающие волосы. – Твои волосы выдадут нас. Дыхательные практики не пробовала?
Одна ее бровь вопросительно выгибается, и я поясняю.
– Вдох на счет пять. Задерживаешь дыхание еще на пять секунд. И делаешь медленный выдох на последние пять.
Валери щурится, внимательно вглядываясь в мое лицо.
– Мои слова тебя…задели? – осторожно спрашивает она с сомнением в голосе.
Я фыркаю:
– Нет слов, которые могут меня задеть.
– Ты меняешь тему, когда не хочешь о чем-то говорить.
– Так все делают, разве нет?
– Опять меняешь. Уводишь от себя.
Вау. Ну, надо же. Валери Манро пытается читать меня. Как увлекательно.
Поджимаю губы и задумываюсь.
– Давай иначе. – снова подаюсь вперед. – Факт за факт. Любой. Даже самый незначительный.
Она вдруг улыбается и качает головой так, словно я подтвердила ее мысли. Но мне плевать. Даже если теперь ей известно, что мне не нравится быть у нее в долгу, это не имеет значения. Пока она не догадывается о моих истинных намерениях, все в порядке.
– Как это удается Камилле? – вдруг спрашивает она.
– Что именно?
– Вызывать желание делиться чем-то. Будто ты можешь рассказать ей все.
От этих слов я улыбаюсь.
– Она такая, да? – пожимаю плечами. – Не знаю, может, это часть ее дара, умение читать чужие сердца. А может, она просто такая. Ну, знаешь, теплая и солнечная. К таким непроизвольно тянешься.
– Мы с тобой не такие. – выдыхает она.
Качаю головой.
– Совсем нет. Но мы можем попробовать вытащить что-то из себя самостоятельно. – тихо говорю я. – Ради Триады.
Ее пристальный, но мягкий взгляд находит мой.
– Ради Триады.
– Нам нужна связь.
– Нужна. – кивает она, соглашаясь. – Ты первая.
Из меня вырывается непроизвольный смех.
– Ты старшая. Так что, первая ты. Всегда.
– А я думала, ты жаждешь быть первой во всем.
– Не в этом случае.
И тут я впервые слышу это. Смех. Валери смеется. Даже в детстве она редко это делала. Должно быть, наша стерва бабка отбила у нее все желание.
Валери откидывается на спинку стула, и я копирую ее позу.
– Я не люблю красный цвет. – вдруг признается она. – Он напоминает о крови.
– Вряд ли это факт из шести лет.
– Возненавидела я его именно в эти шесть лет.
Киваю. Понимаю. После вчерашнего, я бы тоже его возненавидела.
– Я потеряла девственность с Ноланом.
Вал выглядит удивленной, но ничего не спрашивает.
– Последние три года я охотилась в одиночку.
Что? Не может быть. Черт. Это дерьмово. Почему она не вернулась домой? Вопрос так и просится на язык, но я проглатываю его. Для этого еще будет время. Пока рано.
– Последние два года я не покидала земель поместья, потому что отец надел на меня сдерживающее кольцо.
Вал резко подается вперед. Выражение лица у нее такое, будто я призналась в том, что была в плену. Хотя в каком-то смысле так и было. Просто тюрьма у меня была большой и комфортабельной.