Меня дико раздражает, что он приказывает, однако он прав.
Сделав глубокий вдох, прячу оружие за иллюзией. Боль в висках усиливается, но я стараюсь игнорировать ее, и двигаюсь вслед за Зейдом.
Мы выходим на широкую улицу, и сразу становится светлее. Дома подсвечиваются магическими огнями, а корни деревьев, плотно уходящие под землю, пульсируют синим светом. Феи слоняются по дороге, напевая, танцуя под лунным светом и придаваясь греху прямо у стен зданий.
– Здесь всегда так? – тихо спрашиваю, поравнявшись с Зейдом.
«Как так?»
Киваю на обнимающуюся парочку, издающую недвусмысленные стоны.
«Что, в твоем мире не занимаются сексом?» – усмехается он.
– Не в таком количестве и не на виду у всех.
Брови Зейда сходятся на переносице, словно ему сложно это понять.
«Здесь это все равно что пить или есть, обычная базовая потребность. А смущение чуждо феям»
Значит, дело не совсем в похоти. Они просто такие. Кому-то, чтобы жить нужен воздух, а феям нужно трахаться как кролики.
– Феям, то есть, и тебе?
«Я воспитан в этом, так что, думаю, да»
Но он не сказал, что тоже фея в каком-то смысле. Если мужчины в принципе могут быть феями. Любопытно. Мы продолжаем молча идти по извилистым улицам, то сворачивая, то двигаясь прямо. Я все еще плохо ориентируюсь здесь, но точно знаю, что мы удаляемся от дворца Америды. Все дальше и дальше.
Мысленно ухожу в себя.
В игровой все как обычно. Стены, образующие круг, заставлены стеллажами с книгами. Никакого видения, никаких чужеродных воспоминаний. Сосредоточившись, начинаю возводить крупицы информации перед собой. Слева возникает мерцающий образ Мефиры, но уже не приносящий боль, потому что соткан из моей собственной магии. Дальше Америда. Зейд. И…Эриана.
Мефира заключила договор с Эрианой, чтобы переправить фей куда-то через земли волков. В центре комнаты возникает знакомая с детства карта нашего мира. Сердце на мгновение останавливается.
Вот черт.
Снова поднимаю глаза на фею с длинными волнистыми волосами цвета серебра. Мефира. Тот же оттенок у Америды, у Серебристой и даже чем-то отдаленно напоминает волосы Зейда. Вот только у последнего цвет словно смешан с серым. Пеплом. Будто примесь чего-то.
Это потому что он мужчина?
Перед глазами вспыхивает образ брата Серебристой. Во всяком случае, мне кажется, что он брат из-за их внешнего сходства. И черт, у этого волосы тоже отливают серебром. Династия Мефиры. Они все ее потомки.
Перевожу взгляд обратно к Зейду. Но ты другой. Ты выделяешься. Поэтому не в свите? Поэтому тебя избегают? Что ты такое, Зейд?
Возвращаю глаза к карте.
Наши легенды гласят, что феи заперлись в Эларисе с помощью камня души сразу после завершения Великой войны. Но это не значит, что Эларис вообще существовал до этой самой войны. Мефира хотела остановить кого-то от разрушения всего континента. Что если она знала о грядущей войне еще до того, как та начнется?
Линия на карте, являющаяся границей с Иным миром вспыхивает.
Поднимаю взгляд к фее в длинном белом платье.
– Ты заключила договор с Эрианой, чтобы переправить фей в земли, что теперь именуются Эларисом. Переправить из одного единственного места, от которого исходила угроза. Из Иного мира.
Воспоминания. Артефакт показывает мне воспоминания Мефиры со времен Великой войны, как однажды Ария показала свою жизнь Камилле.
Сердце в груди ускоряется.
Замок. Большой каменный замок. Море. Это все часть Иного мира.
Перед глазами вспыхивает образ Ксандра. Ублюдка, что пытался забрать артефакты и заключал договоры и с волками, и с ведьмами.
Что если Иной мир – это не просто пустошь, населенная тварями из ночных кошмаров? Что если демоны это лишь армия того, кто там правит?
Возвращаюсь в реальность, ошарашенная этим открытием.
Дерьмо.
Моя теория подтвердилась. За демонами стоит кто-то.
Что если Триады будет недостаточно на этот раз? Что если война назревает не с монстрами, а с целым государством, скрытым за завесой границы?
«Ты слишком много думаешь» – раздается низкий голос в моей голове, и я поднимаю глаза, прищуриваюсь на Зейда.
Он же не смог каким-то образом снова проникнуть в мою голову? В ответ на мой невысказанный вопрос, он вскидывает руки.
«Я ничего не делал. У тебя все на лице написано»
Я фыркаю.
– Все, что может быть написано на моем лице, это отвращение к тебе.
В голове эхом прокатывается его хриплый смех.
«Мы оба знаем, что последнее, что ты ко мне испытываешь – это отвращение»
– Надо же. Какая самоуверенность. И с чего такие мысли?
Успеваю только моргнуть, как он резко тянет меня за собой и снова прижимает к стене. Пульс подскакивает от жара его тела. Он выше меня буквально на пол головы, но широкие плечи вполне способны закрыть меня от всего остального мира.