- Что вы делаете? Разве так можно? - я вскочил с кресла и непонимающе уставился на директрису, которая еще пару минут назад казалась мне милой и приятной женщиной.
- А что вы предлагаете? - женщина с любопытством уставилась на меня, ожидая, что я скажу.
- Второй шанс, разумеется, - я вспылил не на шутку, и начал думать, что и меня исключат за мою дерзость.
- Вторые шансы мы даем тем, кто совершил проступок. Незначительный, никому не нанесший ущерба, проступок. А то, что сделал ваш друг - преступление. Сегодня это запах сероводорода, а завтра... Завтра этот парень может создать коктейль Молотова и взорвать полкабинета. Или еще такой вариант: плеснет вам в лицо концентрированной кислотой. А может и создать ядовитый газ, вроде фосгена, избавившись сразу от половины колледжа. Почему я должна беспокоиться о том, что родители, которые отдали своих детей в такое престижное заведение, как наше, могут передумать и забрать их отсюда, считая это место не безопасным для обучения.
- Он же не сумасшедший, чтобы травить нас ядом! - я негодовал и в порыве гнева стукнул по столу.
- А кто он тогда? - женщина нахмурилась.
Я сделал тяжелый вдох и решил, что скажу, все что хочу, пусть даже меня выгонят вместе с Гарри.
- Он, прежде всего, ребенок. Ему ведь еще семнадцати нет.
Гарри поднял руку.
- Вообще-то есть.
Я закатил глаза.
- Семнадцать или шестнадцать. Это не важно. Он еще ребенок. Мы впервые оказались в кабинете химии, где было полно реактивов. Никто ничего не стал делать, потому что не умеет, а Гарри... Он умеет... и... и знает, что можно делать, а что нет. Нам не говорили о правилах безопасности, а еще нас не должны бросать на занятии, когда в кабинете полно реактивов. Потому что преподаватель должен помнить, что студенты - это, прежде всего, дети. Обычные дети, которые могут захотеть сделать какую-то глупость. Так если мы не совершаем таких поступков, разве мы будем после этого оставаться детьми? Я не вижу ничего удивительного в том, что произошло, помимо того, что преподаватель такого, как вы говорите, престижного заведения, покинул занятие, которое едва успело начаться. Какой бы срочной не была нужда, ей следовало бы поискать замену на то время, пока она будет отсутствовать. И я думаю, что мой отец, который отдал меня в это место в первую очередь из-за того, что оно славится безопасностью и хорошей защитой, в данной ситуации осудил бы не этого ребенка, а преподавателя.
Директриса улыбнулась.
- Я восхищена вашей речью, мистер...
- Джек Миллер, - ответил я.
- Мистер Миллер, я восхищена вашей речью и полностью согласна с вами. Видите ли, наши дорогие преподаватели не упомянули отсутствие преподавателя на занятии, что, разумеется, недопустимо. Я разберусь со сложившейся ситуацией. И кстати, вы Джек, совершенно не похожи на ребенка по вашим рассуждениям совершенно взрослого разумного человека.
- Я старше, чем обычный первокурсник, и, уверен, опытнее даже любого второкурсника, - ответил я.
Женщина кивнула.
- Что ж... не смею больше вас задерживать. Можете идти, только пообещайте следить за своим другом, Джек, потому что какое бы обещание мне не дал он, вы правы, он еще ребенок, а вот на вас я могу рассчитывать.
Я растерялся и не сразу понял смысл ее слов. Она действительно отпускала нас с Гарри, не наказывая кого-то из нас. Гарри, кажется, тоже был в полнейшем шоке, потому что он даже не сдвинулся с кресла. Я положил руку на его плечо и сказал:
- Идем. Нам пора.
Директриса сидела за столом и довольно улыбалась. Меня немного глодала совесть, потому что я понимал, какая участь ждет нашего преподавателя. Так или иначе, Гарри останется здесь, а это значит, я отвоевал своего друга. И я совершенно не жалел о содеянном.
Когда мы вышли из кабинета, Гарри стоял, словно застывший, а потом подошел ко мне и обнял.
- Спасибо тебе. Мои родители бы не пережили, если бы меня выгнали. Ты даже не представляешь, как я тебе благодарен, Джек. И я... я хочу сказать, что ошибался в тебе. Я думал, ты можешь думать только о себе, но ты... ты не такой. Джек, ты мой герой. - Гарри искренне улыбался и был готов заплакать. - А теперь, если не возражаешь, пойду и нарисую эти моменты. Такое я уж точно никогда не захочу забывать.
Я улыбнулся и отправился в кабинет, чтобы забрать свой рюкзак. Когда я зашел, прозвенел звонок. Я сразу увидел, как наш преподаватель - молодая девушка лет тридцати вся в слезах собирает вещи. Я не решился к ней подойти, но искренне надеялся, что ее не уволят, хотя директриса здесь была явно не из тех, кто прощает оплошности.
Когда я вышел из кабинета, то сразу увидел Джессику, она шла с подругами мимо меня. В этот момент я схватил ее за руку. Она и ее подруги вчетвером остановились и уставились на меня. Джулия, самая худая из девушек, с презрением смотрела на меня, а двое других просто рассматривали, словно со мной было что-то не так. Одна Джессика смотрела на меня по-другому. Она не улыбалась, но ее глаза заблестели, когда она увидела меня. Мне хотелось верить, что они искрились от счастья.
- Поговорим? - спросил я, пряча в руке баночку спрайта, словно это был шикарный букет роз.
Джессика кивнула и что-то сказала Джулии, но я не расслышал. Я хотел взять Джессику за руку, но она резко убрала ее и пошла к окну. Я подошел к ней и протянул баночку. Она уставилась на нее, а потом начала говорить.
- Спрайт? Ты правда считаешь, что сейчас самое время попить? Отметить уход одного из самых лучших преподавателей в этом колледже? - Джессика была безумно зла, она едва не кричала на меня, ее глаза горели от гнева.
- Так ее все же уволили? Мне жаль, Джессика. Я не знал ее, но мне правда жаль.
- Жаль? Вместо того чтобы достойно принять наказание за свою выходку, вы с другом подставили хорошего человека! Как так можно!
- Гарри не виноват! Она оставила нас одних, ушла куда-то, а Гарри совершил ошибку, но нельзя же выгонять его за это! По-твоему так можно?
Джессика застыла.
- Выгонять? Его хотели исключить? - с недоверием спросила она.
- Да. Я не знал, что делать, чтобы спасти его. Он... Я плохо его знаю, но мы подружились. Он мой друг. Единственный в этом месте. Я не хотел его терять.
- И поэтому все свалил на бедную девушку?
- Джессика, как ты не понимаешь, есть обязанности преподавателя, которые они не могут нарушать. И за ее косяки не должны расплачиваться студенты.
Девушка поджала губы, готовясь к очередному высказыванию.
- Это не ее косяк, это косяк твоего друга и твой! Раз ты такой умный, почему не остановил его, если догадывался о последствиях? А может, потому что ты не так уж и отличаешься от него? Подумал, будет весело, если твой друг, который хоть каплю понимает в химии, подшутит над всеми? И ты еще говоришь, что тут вина преподавателя. Если студенты такие тупые идиоты, как вы, никакой преподаватель не сможет остановить их. Косяк преподавателя лишь в том, что она не была рядом в тот момент, когда твой друг решил совершить глупость, и в этом есть его счастье, потому что в противном случае, он был бы уже исключен.
- Ты правда считаешь, что ты права? - спросил я, смотря ей в глаза. В глаза девушки, которая вызывала у меня бурю эмоций; в глаза девушки, которая делала меня лучше.
- У нее маленький сын, Джек, он тяжело болеет, и каждый телефонный звонок может сказать ей, что ему стало хуже. Все здесь знают о ее трагедии, мы все отправляли игрушки ее двухлетнему сыну, он стал для нас, словно младшим братом. Мы его полюбили. А теперь его мать лишилась работы и не сможет обеспечить его всем необходимым, самыми лучшими лекарствами. И то, что может произойти с этим мальчиком, я уверена, будет явно не на ее совести. - Джессика ушла в слезах, оставив меня с баночкой спрайта в руках и с собственными мыслями.