Срок встречи в Гондокоро был уже совсем близок, а экспедиция Петрика не была готова и наполовину. Петрик не особенно волновался: хорошо зная Африку, он предвидел, что Спик надолго запоздает. На всякий же случай осенью 1861 года он отправил на юг своего приказчика Абд-иль-Маджида на двух дахабиях с тридцатью людьми и грузом провианта, одежды и хинина.
Дахабии Маджида были вооружены пушками. Эта предосторожность не была излишней, так как племена южного Судана, особенно динка, привычные к тому, что европейцы и арабы наезжают к ним единственно с целью грабежа и захвата невольников, частенько не ждали нападения, а сами нападали на движущиеся вверх по Нилу отряды. И действительно, отряд Маджида недалеко от Гондокоро подвергся нападению. Но его пушка, ядро которой случайно попало в дерево и вырвало его с корнем, повергла нилотов в суеверный ужас, и они разбежались. Слух об этом происшествии в различных версиях широко разнесся по всей Центральной Африке… Прибыв в Гондокоро в декабре 1861 года, Маджид оставил там припасы, послал своему господину известие, что Спик еще не прибыл, а сам отправился на запад по коммерческим делам.
Тем временем Петрик вел переписку с Королевским географическим обществом. За время его отсутствия, сообщал он, условия в Судане сильно изменились. Племена, которые раньше охотно отдавали слоновые бивни за пару связок фаянсовых бус, теперь развратились настолько, что не принимают в обмен на слоновую кость ничего другого, кроме коров — основы своего пропитания. Чтобы закупить бивни, купцам приходится добывать скот. Петрик умалчивал о способе его добывания: вооруженных нападениях на мирные племена, угоне скота и захвате пленных, причем скот действительно выменивался у других племен на слоновую кость, а пленники сбывались на невольничьем рынке. Вследствие таких-то перемен все припасы сильно вздорожали, и одной тысячей фунтов стерлингов, первоначально отпущенной на нужды экспедиции, никак не обойтись; необходимо прибавить по крайней мере столько же… Джон Петрик не собирался вкладывать собственные деньги в экспедицию, которая служила посторонним целям. Скорее он был склонен поступить наоборот: вложить чужие средства и постараться использовать путешествие в собственных целях…
Наконец, 28 марта 1862 года из Хартума выступила экспедиция, охарактеризованная английскими газетами как самая крупная из всех, когда-либо снаряжавшихся отдельным лицом. В ее состав входило четыре больших одномачтовых парусника и два менее крупных судна, на которых, кроме всевозможных грузов, разместилось более сотни стрелков — собственных солдат купца Джона Петрика. На торжественные проводы явилось все высшее общество Хартума во главе с губернатором египетского правительства и консулами европейских держав. Звучали речи, музыка и залпы. Но в душе у Джона Петрика не было торжества…
Что-то неладное творилось с матерым африканским волком. Нет, не впрок пошло ему консульство… Запутавшемуся в непримиримом противоречии между старыми привычками и новыми обязанностями, между неуемным инстинктом наживы и призрачными понятиями долга, Петрику стала изменять его решительная хватка, его умение подчинять себе обстоятельства. Уже плывя вверх по Нилу, он все еще не знал, чем же он будет заниматься, чему посвятит это путешествие. Доставить припасы в Гондокоро и передать Спику корабли и охрану — задача, кажется, несложная. Но Спик, по всей вероятности, еще не прибыл. На северо-запад от Гондокоро по Джуру и другим притокам Бахр-эль-Газаля лежат его зарибы, там сотни вооруженных людей ждут его распоряжений. Но если предпринять поездку по зарибам, не потребует ли Географическое общество возвращения своих дотаций? И как быть с доставленными припасами и охраной? Оставить в Гондокоро? Припасы разворуют, солдаты разбегутся… А что делать с самими зарибами? Ликвидировать, пожертвовать тысячами фунтов дохода? Поручить подставным людям? Обманут, обкрадут! И как сохранить дело в тайне, когда вокруг все настроены против тебя?
Еще эти идиоты — ревнители науки в Хартуме — хотели навязать ему кучу всяких ученых помощников: и французов, и американцев, и немцев. От одного так и не удалось отделаться — американец доктор Браунуэлл плывет с ним на одном корабле и не дает покоя разглагольствованиями о ботанических коллекциях, которые он надеется собрать. И попадись теперь какое-нибудь судно с невольничьим грузом — придется принимать меры, а следовательно окончательно испортить отношения со своими бывшими коллегами…