Поклажа уложена в тюки, носильщики и солдаты выстроены на палубе. Корабль стоит у берегового вала, рядом с ним пришвартовались по борту два других… На небольшой клочок сухой земли спущен трап.
— Выгружайся!
Солдаты медлят. Носильщики топчутся около своих тюков.
— Выходи, змеиное племя! Ну-ка, марш! Поворачивайся, живей!
Неохотно, один за другим медленно спускаются по трапу темнокожие люди… Вот небольшой островок постепенно заполняется народом. Люди все прибывают, их здесь уже больше, чем на палубе… По трапу сходят все новые и новые носильщики и солдаты, на островке становится тесно.
— Вперед! Шагай в воду! Пошел!
Никто не двигается с места.
— Вперед, собаки! Вперед, дармоеды! Пошел, пошел!..
Никто ни с места… Глухой ропот. Задвигалась, заволновалась толпа. Слышны уже громкие выкрики. Эллен не знает языка, но по озабоченному виду мужа она понимает: дело плохо, назревает бунт. И вот тут-то ее осеняет: настал час проявить себя!
Лихо садится Эллен на коня, подъезжает к краю воды.
— Эх вы, ничтожные трусы! — кричит она по-английски. — Хотите, чтобы слабая белая женщина показала вам пример?!. Вперед, милашка Бетси!
Рыжая кобылка осторожно ступает в воду… Шаг, другой… Вот уже десяток ярдов прошла бесстрашная Бетси, вода не достает ей до живота.
Толпа смотрит с любопытством.
— Ай да кобыла! — замечает кто-то.
Взрыв хохота…
— Смотри-ка, мелко…
— Ну да… Пожалуй, пошли, что ли?
— Ладно, пошли, все равно по-нашему не будет…
— Что же делать, пошли… Пошли… Пошли…
И потянулась по бескрайнему простору вод цепочка темнокожих людей с грузом на плечах, а впереди, держа курс на запад, ехали на сытых конях толстый купец, его белолицая супруга, несколько слуг и служанок и десяток богато одетых арабов с карабинами за спиной…
Иной правде верят меньше, чем самой бессовестной лжи. Когда в Хартум вернулись корабли консула Петрика с больными участниками экспедиции и начальник возвратившегося отряда рассказал, что сам Петрик с женой отправился в Гондокоро по суше, начальника без промедления посадили под арест: все единодушно заключили, что нилоты при его пособничестве разгромили экспедицию, а Петрик убит. Для такого предположения у хартумцев имелись основания. Ни для кого не было секретом отношение нилотов к Петрику, хорошо знакомому им по опустошительным набегам на мирных жителей Нильской долины, предпринимавшимся его людьми на протяжении многих лет…
Известие о гибели Петрика достигло Лондона. В Королевском географическом обществе заволновались. Спик в Гондокоро не прибыл, где он и жив ли вообще — никому не известно. Петрик погиб. Нужно срочно посылать новую экспедицию на выручку Спику. Но кто ее возглавит? И потом, посылать ее из Англии — когда то она доберется до района африканских озер!
— Постойте, джентльмены! Ведь Сэм Бейкер охотится сейчас где-то на Атбаре!
Это была блестящая мысль. Ну, конечно же, Сэм Бейкер!
Купеческий род Бейкеров на протяжении веков неизменно отличался двумя ценными качествами: завидным здоровьем и неукротимой предприимчивостью. Еще в те смутные времена, когда морские пути не являлись достоянием наций, а принадлежали джентльменам удачи, плававшим под черным флагом с гербом в виде черепа и скрещенных костей, Бейкеры уже владели собственным флотом, постоянно занятым в дальних походах… Впоследствии они остепенились, стали солидными купцами, завели плантации на тропических островах, где работали африканские невольники, а у себя на родине по мере сил расширяли и украшали благоприобретенное имение.
Сэмюэл был любимцем и гордостью семьи. Кроме обычных качеств, здоровья и предприимчивости, мальчик отличался еще большой любознательностью и любовью к природе. Ему не было десяти лет, когда он впервые проявил себя как естествоиспытатель: закопал в землю свою сестренку, чтобы посмотреть, будет ли она от этого быстрее расти. Один из его экспериментов с порохом завершился взрывом и ожогами, от которых вскоре не осталось и следа, так как на здоровом теле быстро заживают любые болячки. В двенадцать лет Сэмюэл научился стрелять из ружья, и с этих пор охота на всю жизнь осталась его любимым занятием.