Мтеза уселся на ящик, служивший ему троном, поставил копья справа, а собака вспрыгнула на возвышение и улеглась по левую руку от своего хозяина. Пришедшие вслед за ним особо привилегированные жены заняли места по бокам ящика. Одна из них, став на колени и опершись одной рукой о пол, другой рукой протягивала царю сосуд с банановым вином, оставаясь в этом положении до самого конца аудиенции.
Мтеза молча разглядывал Спика. С четверть часа продолжалась немая сцена. Наконец, Мтеза что-то сказал. Мкунгу с повязанной вокруг пояса шкурой леопарда, что означало принадлежность к правящему роду, подбежал к Спику и объявил волю кабаки.
— Еще никогда не было, чтобы кто-либо сидел перед кабакой на возвышенных предметах. Но для тебя, высокого принца из страны белых людей, Мтеза сделает исключение. Только сидеть на твоем железном стуле тебе нельзя, потому что такого стула нет у самого кабаки. Тебе принесут тигровой травы, на которой могут сидеть только государи.
Действительно, не прошло и пяти минут, как несколько пажей приволокли увязанную веревками охапку тигровой травы и положили ее перед принцем-музунгу. Надев шляпу, Спик сел. Ему хотелось начать беседу, но заговорить первым он пока что не решался, Мтеза же, видимо, довольствовался созерцанием своего гостя. Он обменивался замечаниями с окружающими его высшими бакунгу, указывая то на бороду Спика, то на его штаны, то на солдат его лейб-гвардии. Время от времени к Спику подбегали бакунгу, передавая желания кабаки: обнажить голову, раскрыть и закрыть зонт, показать со всех сторон красный мундир солдата. Затем к Спику был послан Маула с вопросом: видел ли он великого кабаку Буганды?
— Да, — ответил Спик, — в течение целого часа.
Получив этот ответ, Мтеза порывисто встал, взял в правую руку свои две пики, в левую — собачий поводок и, не говоря ни слова, скрылся во внутренних покоях.
Спик, недоумевая, хотел было тоже идти восвояси, но подоспевший Маула сказал ему, чтобы он остался и по секрету добавил, так, чтобы не слышали окружающие:
— Мтеза пошел утолить голод. Он долго не ел, ожидая твоего прихода.
Действительно, через полчаса Мтеза появился снова и повел беседу. Обмен высказываниями происходил через нескольких посредников: мкунгу в леопардовой шкуре, выслушав Мтезу, повторял его слова Мауле, тот — Насибу, переводчику Спика, последний же, получив инструкцию подражать этикету бугандского двора, не обращался непосредственно к Спику, а пользовался посредничеством Бомбея, первого лица в свите высокого принца страны Бузунгу. Этим же путем, только в обратном порядке, достигала ушей Мтезы реплика Спика. Пока совершалась передача, нетерпеливый властелин Буганды занимался посторонними разговорами и, получив ответ Спика на свой вопрос, не всегда мог припомнить, о чем же, собственно, шла речь.
Для начала Мтеза осведомился вторично, видел ли его музунгу.
— Я давно уже слышал рассказы о вашем величестве, — отвечал Спик, — как о могущественном государе цветущей страны. Это и побудило меня предпринять такое дальнее путешествие ради удовольствия и чести видеть ваше величество. — И сняв с пальца золотой перстень, он передал его Мтезе через перечисленных выше посредников. — Примите этот небольшой знак дружбы. Если вы соблаговолите пристально рассмотреть, то убедитесь, что он сделан в виде собачьего ошейника. А золото, царь металлов, как нельзя более приличествует вашему царскому достоинству.
— Как называется твоя страна? — спросил Мтеза.
— Англия.
— Кто правит Англией?
— Женщина, — ответил Спик.
— Есть у нее сыновья?
Бомбею темп беседы показался слишком медленным. Не затрудняя своего господина, он сам послал ответ по цепи:
— Есть, и вот один из них! — он указал на капитана Спика.
Мтеза призадумался.
— Я слышал, что ты пришел искать короткой дороги в мою страну, — сказал он затем. — Если ты желаешь дружбы со мной, то я могу показать тебе путь, которым ты достигнешь своей страны за один месяц! Что ты на это скажешь?