Мкунгу Буджа, вместо того чтобы вести караван прямо на восток, к выходу большой реки из озера Виктория-Ньянца, вскоре повернул на север. Он утверждал, что направляется к месту, где приготовлены лодки для плавания вниз по реке. Спорить было бесполезно, да и не было охоты… Почти двухлетнее путешествие по Африке со всеми его тяготами и лишениями, а в особенности последние пять месяцев при дворе кабаки, полные непрерывной настороженности, подломили, наконец, железную выдержку Спика. Ему надоели конфликты, надоело постоянное напряжение всех физических и духовных сил, и теперь он помышлял лишь о том, как бы скорее закончить этот изнурительный поход и вернуться домой, в тишину родного Соммерсетшира. А путь далек!..
Спик шел молча и лишь изредка улыбался своему приемному сыну Лугою, который ни на шаг не отставал от обожаемого бваны.
На десятый день караван достиг деревни Кари, от которой до реки было рукой подать. Однако местный мкунгу заявил, что лодок у него нет и о плавании по реке не может быть и речи, так как он не получил на этот счет никакого приказа. Спик из своего опыта давно уже сделал для себя вывод, что людей с отсталым, ограниченным интеллектом только указание свыше может побудить к действию, не направленному к собственной очевидной выгоде. Поэтому он не стал спорить, а решил, что отправит в Уньоро основную часть каравана во главе с Грантом сухим путем, а сам совершит налегке экскурсию к Нилу, чтобы проследить его течение вверх вплоть до выхода из озера.
Для Гранта это решение было, разумеется, не особенно приятным: проделать тысячемильный путь по дикой Африке ради открытия истока великой реки, и теперь, когда этот исток совсем рядом, не увидеть его — это было поистине актом самоотречения. Но Грант понимал Спика: ему дорог каждый день, он спешит, он устал от непрерывного напряжения в течение полутысячи дней, а он, Грант, не совсем еще поправившийся, не может ходить быстро… Конечно, пусть Джек один наскоро обследует исток Нила, а он поведет экспедицию вперед, на север, к дому… Лезли в голову догадки иного рода: похоже, что Спик бережет для одного себя честь открытия истоков Нила, что он, испытывая раздражение против помощника, который своей болезнью задерживает продвижение экспедиции, не считает нужным делиться с ним радостью первого свидания с истоком, над открытием которого веками бились многие исследователи… И так ли уж важны два-три лишних дня задержки после стольких бесполезно потраченных месяцев?.. Но эти мысли Грант прогонял от себя. Он не любил думать о людях дурно.
Капитан Спик, Лугой, Бомбей и еще двенадцать сиди с проводником из местных жителей 20 июля выступили из Кари на запад. Когда вечером того же дня небольшой отряд остановился на ночлег у деревни Урондогани, с запада уже тянуло свежестью реки… А утром, отойдя каких-нибудь полмили от места стоянки, Спик увидел то, к чему стремился через все препятствия на протяжении последних пяти лет.
Могучая река шириной в шесть-семь сотен ярдов, усеянная зелеными островками и выступающими из воды голыми скалами, ослепительно сверкала под лучами солнца, поднимающегося из-за цепи холмов на противоположном берегу. Вблизи в прозрачной воде виднелись колеблемые течением водоросли и устланное галькой чистое дно, а далее окраска воды сгущалась и взор погружался в темноту глубин… На островках, как игрушечные домики из песка, слепленные рукой ребенка, желтели рыбацкие хижины, на камнях, распластавшись, лежали крокодилы, вылезшие понежиться в лучах утреннего солнца, а на высоких травянистых берегах, перед экраном темной зелени лесов, мирно паслись стада светло-каштановых антилоп. Время от времени из воды доносилось похрапывание бегемотов, а под ногами в траве шныряли цесарки и флориканы, не научившиеся еще бояться человека больше, чем других животных…
Редкая картина природы могла сравниться красотой с этим прелестным, многокрасочным ландшафтом. Но странное дело — он не трогал Спика… Так, река и река. Широкая, быстрая. Течет на север. Это Нил. Вот и все. Ничего особенного.