Видно, слишком долгим было ожидание, слишком утомительным путь, слишком трудными препятствия. Недоставало и внезапности открытия: из рассказов баганда Спику давно уже было известно и то, что Нил действительно вытекает из озера Ньянца и каков он с виду. Недолго задержавшись в деревне Урондогани, Спик двинулся по берегу на юг.
Всего один переход понадобился небольшому отряду, почти ничем не нагруженному, чтобы достигнуть порогов Исамба, тоже известных Спику по рассказам. Здесь Нил предстал перед Спиком в совсем ином виде. Может быть, это хмурый, пасмурный полдень с его душной предгрозовой тишиной, прорезаемой грозным рокотом порогов, придавал картине мрачный, жутковатый оттенок, но только Спику вдруг подумалось, что это место самим дьяволом создано для полночных сборищ преступников и для тайных злодейств. Стиснутый высокими скалистыми берегами, Нил мчался здесь узким, но бешено быстрым потоком, с яростью налетал на скалы, преграждавшие ему дорогу. На берегах росли акации с нежной, кружевной листвой, а между ними лианы с фиолетовыми цветками тянулись от дерева к дереву, провисая подобно веревочным мостам, которые, чудилось Спику, по ночам разбойники перебрасывают через бушующий поток. За порогом берега чуть раздавались вширь, а дальше другой каменный барьер вновь подпирал воды, тихие, но не смирившиеся, а будто только затаившие в глубине свою неуемную ярость, чтобы с удвоенной силой ринуться на штурм нового препятствия. На голой покатой скале два крокодила водили длинными мордами вправо и влево, высматривая добычу…
Как завороженные, стояли Спик и его спутники, не в силах отвести взор от этого неповторимого зрелища, до тех пор, пока голод не заставил их подумать о жизненной прозе…
Еще два торопливых перехода, и вот, наконец, достигнута конечная цель — те самые «камни», как баганда называют водопады и пороги, через которые поток воды, вырываясь из Виктории-Ньянцы, устремляется в свой путь на север за тысячи миль, к самому Средиземному морю. Едва за гребнем травянистой высотки показалась водная гладь залива, как сиди кинулись со всех ног к берегу и взобрались на высокий утес, с которого открывается широкий обзор на все стороны горизонта. Возгласы торжества, пальба из мушкетов… Спик едва ускорил шаг.
Все это он знал наперед: знал, что широкий залив Ньян-цы, тянущийся с востока на запад, прорван на севере горловиной, раздвинувшей на пятьсот ярдов некрутые, сглаженные, одетые зеленью берега; что в полумиле от выхода из залива горловина преграждается скалами, с которых поток воды падает вниз на 12 футов, окружая четырьмя струями три каменистых островка — крупный посередине и два мелких по бокам… Новым для Спика оказалось только то, что широких просторов озера Виктория отсюда не было видно: их скрывал южный приподнятый берег залива.
Сколько раз бессонными ночами под черным, густо утыканным звездами небом Африки или в сонном отупении изнурительных переходов по жарким безлюдным саваннам и джунглям Спик тешил себя картинами предстоящего свидания с этим заветным местом на Земном шаре, к которому влекла его жажда подвига и славы, сколько раз пережил он наперед сладкое волнение открытия! Его не было теперь. Тщетно пытался Джон Спик искусственно вызвать в себе знакомое чувство радостного умиления, напрасно отыскивал в своей душе струны, натянутые для того, чтобы спеть в эту минуту ликующую песнь исполнения желаний: душа была нема.
Спик спустился вдоль берега чуть ниже водопада, сел на траву, достал альбом, карандаши и стал зарисовывать панораму. Рисунок получился правильный и красивый. За работой Спик развеселился: ведь это его последняя зарисовка! Больше не нужно будет ничего рисовать, искать, собирать, выяснять, теперь можно направить усилия к одной-единственной, очень приятной цели — скорее домой!
Спик с удовольствием заканчивал рисунок. Он не поленился даже оживить панораму — нарисовал хижину справа от водопада, группу баганда с копьями возле нее, рыбака с удочкой на скале центрального острова и одинокий челн с четырьмя гребцами вдали, на спокойной глади залива. Закончив, задумался. Как же озаглавить рисунок? Водопад не имел местного названия — «камни» и дело с концом. Всего резоннее было бы окрестить его именем Мерчисона, который был душой подготовки экспедиции. Но перед самым отплытием экспедиции из Англии на очередных перевыборах пост председателя Королевского географического общества занял джентльмен по фамилии Рипон. Спик почти не знал Рипона, однако, повинуясь чувству почтения к властям, вздохнул и подписал: «Водопад Рипон».