Какие-то новые, еще неясные мысли бродили в голове, то расплываясь в неуловимых абстракциях, то принимая конкретные образы виденного и пережитого: Мтеза казнил своих вакунгу, вакил Мухаммед жег деревни, Петрик объезжал зарибы, де-Боно пил за здоровье капитана Спика, а чернокожий мальчишка отдавал за него свою жизнь…
Неужели все это так и нужно? Если нужно — кому? Три года назад все было ясно, а теперь…
После ухода гостей хозяин дома задержался со споим соотечественником и другом де-Боно.
— Кажется, они действительно нас опередили. Черт возьми, англичане не замедлят этим воспользоваться! — консул с досадой бросил окурок сигары в чашу с остатками глинтвейна.
— Еще бы, наши географы умеют только просиживать штаны в своих кабинетах! — проговорил де-Боно, расхаживавший по опустевшей зале, останавливаясь время от времени у стола, чтобы опрокинуть рюмку коньяку.
— Впрочем, у них есть одно слабое место, — продолжал консул. — Спик видел реку, вытекающую из Ньянцы, но потом он отклонился от нее и вышел к Нилу лишь немного выше Гондокоро…
— Нам от этого не легче! Идиот Чиано! Я истратил на него тысячи франков.
— Да, если бы исток Нила оказался в наших руках!.. Впрочем, у нас есть еще кое-какие шансы. Я все время думаю об этом слабом месте в открытии Спика…
— Ты действительно полагаешь, что открытая Спиком река, вытекающая из Ньянцы, не Нил?
— Едва ли можно сомневаться в том, что это действительно Нил… Ну и черт с ним! Надо опровергать Спика!
Де-Боно перестал ходить по комнате и с любопытством уставился на своего друга.
— Понимаешь меня — опровергать! Если Форейн Оффис будет знать наверняка, что истоки Нила открыты, проникновение англичан немедленно получит размах. А если уверенности не будет, их продвижение может задержаться. Ты меня понимаешь? Скажу тебе больше: довольно недооценивать Чиано… Мы говорим, что он пустозвон и мелкий авантюрист, а не ученый… Между тем этот человек видел Нил на широте около трех градусов…
Де-Боно хлопнул себя по лбу:
— А ведь ты прав! Как я в нем ошибался!..
Через несколько дней Спик и Грант с «вернейшими» сиди отправились в последний этап своего путешествия по Африке. Накануне отъезда произошел странный эпизод, заронивший в голову Спика какие-то смутные подозрения. Возвращаясь с пристани, где они наблюдали за погрузкой судна, Спик и Грант столкнулись в воротах консульства с одноухим Букетом. Не было ничего удивительного ни в том, что Букет оказался в Хартуме, ни в том, что привратник пропустил его на территорию консулата, ибо Букет был здесь известен как лицо, состоящее на службе у Петрика. Но в поведении одноухого при встрече с англичанами была заметна некоторая растерянность. Как заявил Букет, он пришел спросить капитана Спика, не возьмет ли тот его к себе на службу: дело в том, что он поссорился с консулом Петриком и ушел от него… Он хорошо знает дорогу на Короско по пустыне и мог бы пригодиться в качестве проводника… Спик ответил, что проводник уже нанят и услуги Букета не понадобятся. Приниженно простившись, проситель ушел.
Наутро сиди, подметавший в спальне Спика, спугнул под его кроватью небольшую змею, притаившуюся в углу, и тут же убил ее метлой. Но связывать это происшествие с посещением Букета никому, разумеется, и в голову не пришло…
Пребывание в Каире было кратковременным: пассажирский пароход в Лондон отправлялся на следующий день. Оставалось только позаботиться о темнокожих членах экспедиции — Бомбее, Фридже и восемнадцати других «вернейших» сиди, прошедших с англичанами весь путь от Багамойо до Каира. Всем им было выдано дополнительное месячное жалованье в размере пяти долларов, билеты на пароход и деньги на пропитание в пути. Британскому консулу в Занзибаре были направлены рекомендательные письма на каждого в отдельности, в которых содержалась просьба оказать содействие в обзаведении небольшим участком земли и постройке дома на восточноафриканском побережье. Фридж, который в Хартуме справил свадьбу с чернокожей девушкой, вывезенной из Уганды, получил от Гранта особый подарок: синие штаны и белую рубашку для себя и розовое платье для жены.
Бомбею Спик предложил снова сопровождать его в Англию.
— Нет, бвана, в Англию я не поеду, — тихо ответил Бомбей.
— Что ж так? Затаил обиду?
— Нет, бвана, зла я никакого не помню. Мне хорошо жилось с тобой, и я многому у тебя научился. Только я думаю, что если ты, с кем я бок о бок прожил шесть лет, считая по двенадцати месяцев в году, — если даже ты никогда не видел во мне настоящего человека, то чего же мне ждать от других людей твоей страны? Мне не найти счастья среди белых людей. Место негра — в его родной Африке… Конечно, в Англии хорошо, там все умеют читать и писать, там люди ездят в железных вагонах и едят с фарфоровых тарелок. Но когда-нибудь и у нас в Африке будет не хуже. Спасибо тебе за науку. Не поминай лихом своего верного Бомбея…