Но тут мысли Джона Спика были отвлечены в другую сторону. Бросив взгляд за окно, он увидел в саду, возле маленькой беседки, оплетенной лозами дикого винограда, худощавого, но крепкого загорелого мальчика лет девяти, в коротких штанишках на помочах и белой рубашке с короткими рукавами. Мальчик стоял спиной к окну и что-то кричал, обращаясь к забору, за которым, по-видимому, скрывались его собеседники с соседнего двора. Поза у мальчика была воинственная, и Спику захотелось услышать, какими же страхами грозит он соседским мальчишкам. Спик подобрался к окну и растворил его. Мальчонка обернулся на шум, и Спик замер в изумлении: перед ним был переведенный в более светлые тона портрет Лугоя — те же живые, любопытные глазенки, тот же короткий, чуть вздернутый носик, тот же широкий рот с красиво очерченными припухлыми губами, и только копна вьющихся колечками каштановых волос над высоким не по-детски развитым лбом была пышнее и нежнее.
Мальчик с интересом, без испуга смотрел на бородатого незнакомца.
— Ты меня не узнаешь? — спросил Спик.
— Нет, а кто вы? — ответил мальчик серьезно и без смущения.
— А помнишь, когда ты был маленький, я приходил к тебе? — Мальчик отрицательно помотал головой. — Ты еще не хотел спать, а я пугал тебя Африкой…
— А-а, вы мистер Спик? Тогда я вас знаю.
«Значит, меня помнят здесь!» — подумал Спик и улыбнулся: приятно, когда тебя помнят.
— Раз знаешь, тогда иди сюда, давай с тобой поздороваемся!.. Вот так, лезь в окно. Давай руку…
— Не надо, я сам!
Мальчику хотелось продемонстрировать перед африканским героем всю свою ловкость, но от чрезмерного усердия он сорвался и стукнулся коленкой о стену. Спик подхватил его и втащил на подоконник.
— Благодарю вас, — смущенно произнес мальчик. — Вообще-то я сам легко взбираюсь, это только сейчас что-то не получилось…
— Коленку ободрал? — поддразнивающим тоном сказал Спик.
— Подумаешь! Мне это нипочем.
— Мужчина не должен бояться ран, правда?
— Конечно. А у вас есть раны?
— Были.
— А потом заросли?
— Заросли.
— Покажи!
— Милый, для этого ведь надо раздеваться…
— Ну и что ж, раздевайся.
— Ну что ты, неприлично…
— Пустяки, мы ведь с тобой одни!
— Ты ошибаешься, мой мальчик, — послышался тихий старческий голос. — Тут есть свидетель вашего собеседования…
— Дедушка! — воскликнул мальчик, соскочил с подоконника и кинулся к старику.
— Простите, мистер Бид, — смутился Спик. — Как вы поживаете? Дело в том, что ваш внук очень похож на одного африканского мальчика, который был моим приемным сыном…
— У вас был приемный сын?
— Да, вроде этого… У него умер отец, и я взял мальчика к себе…
— Да, нашему Эндрю тоже очень не хватает отца… Однако, — спохватился старый Бид, — давайте же говорить по порядку! Садитесь и докладывайте.
На старике была та же, что пять лет назад, теплая шапочка и та же коричневая пижама, только теперь она сидела на нем не так ладно, как прежде — стала свободнее, обвисла и даже рукава стали как будто бы длиннее.
«Стареет», — отметил про себя Спик, и, как бы читая его мысли, старый ученый сказал:
— Я теперь, знаете ли, нигде не бываю, все больше сижу дома в кресле… Так что вы уж расскажите мне все поподробнее, потешьте старика…
— Эндрю! — послышался голос Энн. — Где ты?
Мальчик побежал на зов, с опаской поглядывая на ободранную коленку.
Беседа затянулась до позднего вечера.
— …И вот я думаю теперь, — сказал Спик, поведав обо всем важном, что узнал и пережил в своем путешествии, — чему я служил, ради чего принес эти жертвы? У нас утверждают, что мы несем отсталым народам блага цивилизации посредством торговли. Но я видел своими глазами, что это за блага и что это за торговля. Мы с Грантом, изнуренные и оборванные, нередко голодные, борясь с болезнями, рискуя головой, теряя людей, открывали путь в Африку для наших купцов, а тем временем петрики и де-боно грабили и истребляли соседей тех чернокожих, которым мы напевали сладкие песни про всяческую благодать, снизойдущую на них с приходом европейцев. Мы с Грантом заработали в Африке больную печень да хромую ногу, а Петрик с де-Боно тем временем выколотили не по одной тысяче фунтов стерлингов. Сэр Родерик уверяет, что когда африканские территории окажутся под нашим управлением, хищничеству будет положен конец. Но как они, — Спик уже называл тех, кто представлял для него официальную политику, этим отчуждающим местоимением, — как они предполагают установить в Африке свое управление? Оказывается, необходимо заключить договор о протекторате с наиболее сильным из местных властителей, то есть с Мтезой, и поддержать его власть силой британского оружия. Какова эта власть, им безразлично; то, что для Мтезы человеческая жизнь не дороже жизни курицы, — их тоже не касается. Важно лишь, чтобы Мтеза держал в узде своих подданных и позволял английским купцам вывозить богатства страны в обмен на грошовые бусы!