— Прекратите это, — брезгливо поморщился консул. — Сядьте. Вон туда, — он кивнул на ряд стульев, стоявших вдоль стены.
Трост, пошатываясь, добрался до стульев и бессильно опустился на один из них, сломавшись, как штатив, во всех своих узловатых суставах. Собравшись с силами, он заговорил:
— Господин консул… Господин консул… Я не знал, что так получится… Я не говорил ему ничего важного, поверьте мне! Это были общеизвестные сплетни. Консул Хамертон был мне как родной отец. Не губите меня, господин консул! — Трост нещадно путал английские и немецкие слова. — Я еще не стар, господин консул, мне нет еще и сорока лет. Я всегда делал людям одно добро. Старая ведьма все наврала — ее дочь умерла от другой причины… Господин консул, пожалейте меня! Боже, боже, отчего я такой несчастный! Господин консул… Господин консул…
Трост не мог больше говорить и только всхлипывал беззвучно.
— Послушайте, возьмите себя в руки! — прикрикнул консул. Трост выпрямился и поднял голову. — Вы старая баба! Черт с вами, я не стану сажать вас в тюрьму. Мы посмотрим, на что вы еще годитесь. Но из Занзибара придется вас отправить. Хотите уехать отсюда?
Проблеск надежды мелькнул на лице аптекаря.
— Да, господин консул! — с благодарностью в голосе ответил он. — О, да!
— Идите, — сказал консул. — Нет, погодите. Подойдите сюда. Подпишите вот это. Так. Теперь идите.
Когда дверь за Тростом затворилась, консул довольно ухмыльнулся. Он и не предполагал, что удастся так быстро выполнить просьбу своего лондонского приятеля из Скоттланд-Ярда. Приятелю требовался человек, пригодный для любых поручений. Правда, Трост был глуповат и слишком уж труслив — даже не попробовал отпираться. А ведь ничего определенного консул о нем по существу и не знал — так, подозрения… Но трусость не беда — будет безотказнее работать…
Вскоре аптекарь Трост исчез из Занзибара. Никто не знал, куда он делся: много судов отплывало в те дни из занзибарского порта — и в Индию, и в Европу, и в Америку. После ходили слухи, что кто-то видел Троста в Марселе, где он будто бы подносит багаж прибывшим пассажирам, другие сообщали, будто Трост объявился в Лондоне, одет как джентльмен и промышляет скупкой морских инструментов, заложенных по кабакам спившимися шкиперами. Так или иначе, во всяком случае с занзибарского горизонта аптекарь Трост исчез навсегда.
ГЛАВА IV
С давних пор оманские арабы торговали на восточных берегах Африки. Наиболее предприимчивые из них, не довольствуясь теми прибылями, что приносили им сделки с понаторелыми в торговле посредниками, сами пускались в дальние странствия — туда, где невежественные туземцы за пригоршню фаянсовых бус готовы были отдать пару слоновых бивней. Сколько попыток проникнуть внутрь экваториальной Африки оканчивалось неудачей, сколько лихих негоциантов сложило головы в борьбе со стихиями и с враждебным населением, не без основания предубежденным против чужеземцев, — останется тайной африканских дебрей. Но со временем походы торговых караванов в глубь континента прочно вошли в быт восточно-экваториальной Африки. А к середине XIX века арабы, не удовлетворяясь уж кратковременными походами, стали оседать во внутренних районах страны. Они образовывали торговые колонии со складами товаров и обзаводились хозяйством, в котором работали тут же приобретенные рабы…
Далеко от морских берегов, за горами Усагара, за широким засушливым плоскогорьем Угого, в окружении огромных озер и невысоких лесистых горных цепей лежит Уньямвези — Страна Луны. Живописен ее ландшафт: холмистые равнины поросли высокими травами и редкими лесами, обширные плоские котловины орошаются лениво текущими речками и ручейками, вдоль которых по низким берегам тянутся влажные луга и болота, а по высоким — густые лесистые заросли. В одной из таких котловин расположилась центральная область «Лунной страны» — цветущая Уньянъембе, известная во всей Восточной Африке не только своими плодородными полями, тучными стадами, обилием всевозможной дичи, но и тем, что в ней пересекаются торговые пути. Отсюда караванные тропы, проторенные босыми ногами носильщиков, ведут на восток — к Мриме и Занзибару, на запад — в Уджиджи, на север — в царства Карагуэ, Буганда и Уньоро, и на юг — в земли племен варори и вабена, васанга и вахенге.
Центральное положение Уньянъембе наложило сильный отпечаток на жизненный уклад населяющих ее племен. Именно отсюда в первую очередь вербовались носильщики для купеческих караванов, принадлежащих арабам и васуахили. В засушливое время года, когда на полях делать было нечего, все мужское население разбредалось на караванный промысел, нанимаясь с таким расчетом, чтобы вернуться к родному очагу с началом муссонных дождей, подающих сигнал к посевным работам. И именно здесь в первую очередь селились арабские купцы, которые теперь уже не скитались по стране, рискуя жизнью и имуществом, а рассылали во все концы своих агентов, сами же только управляли их деятельностью, оберегали свои запасы да подсчитывали барыши.