Не успели путники оправиться от перенесенных невзгод и страхов, как случилось новое печальное происшествие. Во время стоянки в деревне Вафанья, самом южном пункте Урунди у границы с Уджиджи, один захмелевший варунди, вооружившись дубинкой, стал нападать на ваджиджи. Каннина призвал людей к оружию. Перепуганный Валентин схватил револьвер Бертона и выстрелил в толпу, ранив одного из своих же людей. Пуля крупного калибра вошла в грудь на два дюйма ниже правого соска и вышла около позвоночника. Только то, что пострадавший был рабом, спасло Валентина, а вместе с ним и всех членов экспедиции, от кровной мести.
После всех этих мрачных событий тем более нелепой казалась торжественная встреча в Кавеле со стрельбой, музыкой и плясками…
Итак, продолжавшееся почти месяц плавание не принесло никаких положительных результатов. По возвращении в Кавеле путешественники обнаружили, что количество бус и тканей, оставленных на попечении шейха Саида бин Салима, катастрофически сократилось; теперь их едва хватало, чтобы нанять носильщиков на обратный путь до Уньянъембе. Там у купца Амира хранились еще кое-какие запасы, недостаточные, однако, для того, чтобы добраться до побережья. На прокормление в пути средства вовсе отсутствовали. Но хуже всего было то, что кончились все лекарства и любая болезнь становилась во много раз опасней. Оставалась единственная надежда на приход каравана, о снаряжении которого Бертон договаривался с занзибарскими купцами. С этим караваном должны были, наконец, прибыть продовольственные посылки и медикаменты из Англии, о которых Бертон в своем письме просил Королевское географическое общество…
И вот — о радость! — пришло известие, что караван, направляющийся к большому мундева, вазунгу Бертону, преодолел реку Малагарази и через несколько дней будет в Уджиджи. Бертон и Спик, воспрянув духом, планировали исследовательскую работу на обратном пути, поговаривали о том, чтобы завернуть из Уньянъембе на озеро Укереве, и даже неудача с исследованием Танганьики не казалась им больше такой непоправимой. И, наконец, с обычным шумом и торжеством в Кавеле вступил долгожданный караван.
Радость была кратковременной: кофе, сахара и других желаннейших продуктов среди грузов оказалось очень мало, медикаментов не было совсем. Прибыло несметное количество дешевых бус да самые непопулярные у туземцев ткани. Купцы в Занзибаре были люди деловые: согласившись снабдить малоимущего англичанина под расписку, заверенную британскими консульскими властями, они постарались избавиться от всей завали, которая не находила сбыта.
Кое-как набрав необходимое число носильщиков, 26 мая 1858 года, бросив прощальный взгляд на сверкающее волшебной красотой озеро Танганьика, путешественники с тяжелым сердцем выступили в обратный путь. Только шейх Саид бин Салим не имел причины для дурного расположения духа: заключив договоры братства с Канниной и еще одним местным вождем, он па прощание получил от них в подарок двух малолетних рабов.
Малагарази было не узнать. Хотя дожди уже прекратились, напоенная муссоном земля еще продолжала отдавать избыточную влагу. Когда путешественники видели Малагарази в первый раз, это была не очень широкая река, смиренно несущая свои воды между зеленеющими берегами; теперь же это был могучий поток, затопивший всю долину не менее чем на милю в ширину. Посреди спокойной водной глади, из которой здесь и там поднимались островки суши и верхушки затопленных кустов, выделялось быстрым течением, бурлило высокой мутной волной и жуткими каруселями водоворотов основное русло. Переправа на утлых челнах становилась опасным делом; но не столько опасность смущала путешественников, сколько то прозаическое обстоятельство, что мутваре, «Владыка переправы», счел необходимым увеличить плату за перевоз во столько же раз, во сколько расширилась река. Однако Торговаться было бесполезно, и, уплатив разорительную пошлину со множеством дополнительных поборов, путники благополучно оказались по левую сторону реки, в пределах Уньямвези.
К исходу месяца пути Бертон и Спик без особых происшествий прибыли в Казе. Арабская колония во главе с гостеприимным шейхом Снай бин Амиром радушно приветствовала англичан. Последовала недельная череда приглашений и ответных визитов с обильными угощениями, расспросами о приключениях экспедиции и рассказами о местных происшествиях.
Бертон получал от всего этого мало удовольствия; переход утомил его, а нездоровая погода начала сухого сезона, когда в подсыхающих водоемах плодятся микробы всевозможных болезней, тяжело отразилась на его здоровье. Он страдал от лихорадки, руки и ноги у него распухли и немели, а временами отказывались повиноваться. Его единственной заботой теперь было поскорее подготовить экспедицию к обратному переходу на побережье. Зато Спик охотно наносил визиты и принимал гостей, в частности потому, что в беседах с арабами он черпал новые и все более интригующие сведения о том большом озере, которое лежало в пятнадцати дневных переходах к северу от Уньянъембе.