Мысль о том, что это озеро должно оказаться резервуаром, питающим Нил, снова завладела его умом. То, что рассказывали местные купцы, лишь подтверждало эту догадку. Все были единодушны в том, что озеро Укереве, или Ньянца, намного превосходит своими размерами Танганьику, или море Уджиджи. Снай бин Амир как всегда оказался самым осведомленным. Он сам целых три года путешествовал по землям, расположенным к северу от Уньянъембе, когда ходил с визитом к царю Уганды, ныне покойному Сунне, в его столицу Кибугу.
Но особенно интересно рассказывал об озере Укереве купец из Индии Муса Мзури. Беседы с этим купцом были для Спика вдвойне приятны, оттого что он мог на языке хиндустани говорить с ним без переводчика и без риска что-нибудь неправильно понять. Муса подтвердил все сведения, полученные от арабов: переход от Казе до южной оконечности озера занимает пятнадцать-шестнадцать дней; пройти по западному берегу с юга на север можно за сорок дней; в Кибуге, если задобрить правителя Мтезу щедрыми подарками, можно получить разрешение на постройку или покупку судов, чтобы плавать по морю Укереве. На этом море видны большие корабли с несколькими мачтами и множеством парусов, такие самые, какие плавают по Красному морю и даже по Индийскому океану; но откуда попадают туда эти корабли, никому здесь не известно. Дальше на север Муса не заходил, но от одного невольника, который бывал в странах, лежащих севернее озера, он слышал, что там есть большая река, широкая, с сильным течением, и течет она — это больше всего заинтересовало Спика — не в озеро, а из него.
Захваченный мыслью, что это и есть исток Нила, Спик находил своей гипотезе все новые и новые подтверждения. Шейх Абдулла Назиб, купец-васувахили, рассказал, что по реке, вытекающей из озера, плывут огромные острова, на которых растет трава и целые деревья, а на берегах реки живут племена под названием «бари». Бари, бари… Спик что-то слышал об этом народе… Перебирая в памяти прочитанные книги, он вспомнил, что в отчете Фердинанда Верна, участника одной из франко-египетских экспедиций вверх по Нилу, упоминается народ бари, населяющий нильские берега!
Догадка перешла в уверенность. Туда, на озеро Ньянца, чего бы это ни стоило! Бертон измучен болезнью, он занят подготовкой к обратному маршу, не стоит отрывать его от дела и тащить в новый трудный поход. Да и средств на двоих не хватит. Спик сходит один. К тому же ходят слухи, что дорога к Ньяице опасна: племена, непрерывно воюющие между собой, рассматривают всякого, кто появляется на их территории, как вражеского лазутчика. А у самого озера, говорят, живет один вождь, который имеет обыкновение захватывать путников в плен и потом требовать за их освобождение непомерного выкупа…
«Так складываются обстоятельства, — думал Спик. — Никто не может упрекнуть меня в том, что я так подстроил: сама судьба хочет, чтобы я, я один открыл исток Нила!»
Только что ушли гости, Валентин убирал со стола. Бертон лежал в полутемном углу на кровати и курил свою неизменную трубку. Спик подошел к маленькому круглому окошку, и в комнате стало еще темнее. Бертон закашлялся, Спик отошел от окна.
— Да, Дик, ты основательно расшатал свое здоровье, — сочувственно сказал он.
Пустяки, это от табака.
— Тебе надо как следует отдохнуть, благо здесь у нас хорошее питание и вдобавок довольно приятное, почти цивилизованное общество. Теперь, когда основная задача выполнена, нам незачем лезть вон из кожи.
— Мы этого и не делаем.
— Вот именно. Однако пока ты будешь поправляться и понемногу готовить экспедицию к обратному маршу, я мог бы, пожалуй, что-нибудь предпринять… Расширить район наших наблюдений… — Бертон не прерывал. — Вот мы с тобой не раз говорили, что интересно бы посмотреть на озеро Укереве, о котором арабы рассказывают столько небылиц…
— Почему небылиц? Вполне возможно, что это очень большое озеро.
— Пожалуй, ты прав. Но тогда тем более… Как ты смотришь, если бы я туда действительно сходил?