Спик рассказал о материках, о распределении воды и суши на Земном шаре, об атмосфере и ветрах, о географических картах и о приборах, которыми можно определять местонахождение по солнцу и звездам. Руманика внимательно слушал.
— Но если ваша страна находится на севере, то почему вы пришли с юга? — спросил он вдруг.
— Нам нужно было навестить наших друзей — великого султана Занзибара и его подданных в Казе. Главная же цель нашего путешествия — повидать прославленных далеко за пределами Африки ее монархов — ваше королевское величество, а также государей Буганды и Уньоро…
Помня о политической стороне своей миссии, Спик всячески поддерживал заблуждение африканцев, принимавших его и Гранта за вельмож. Полагая, что африканские властители весьма чувствительны к лести, он при всяком удобном случае стремился сыграть на этой слабости. Однако Руманика, принимая благосклонно почтительные излияния белокожего принца, в восторг не впадал и продолжал держаться приветливо, но сдержанно и с достоинством.
— А кроме того, — продолжал Спик, — большая река, соединяющая большое море на севере с Ньянцой, перегружена порогами, через которые не могут пройти корабли.
— Может быть, это и так, — сказал Руманика, — но я слышал, что совсем недавно по этой реке в страну Уньоро пришли большие корабли, на которых находились вазунгу, такие же белые люди, как вы. Эти корабли, по дошедшему до меня слуху, так велики, что на них установлены пушки, которые своим снарядом валят большое дерево.
Вот так новость!
Не будь у музунгу окладистой бороды, Руманика мог бы заметить, как английский принц изменился в лице. Неужели его опередили? Неужели кому-то удалось пройти вверх по Нилу к берегам Виктории-Ньянцы? И кто это мог быть?
— Это очень интересное для нас известие, — сказал Спик с деланным спокойствием. — Не может ли кто-нибудь сообщить нам подробности?
— К сожалению, — ответил Руманика, — человек, который рассказал нам об этом событии, уже ушел дальше на юг…
Проклятье! Может быть, это только вздорный слух? Надо скорее идти в Буганду… Но начинать разговор об этом в первый же день пребывания у монарха, ради свидания с которым он полгода плыл по воде и столько же шагал по суше, английский принц резонно посчитал неподобающим даже по правилам африканского этикета.
— Однако я вижу, что вы устали с дороги, — заметил Руманика, по-своему истолковав замешательство гостя. — Не смею вас больше задерживать…
Хотя Руманика приглашал гостей остановиться в его резиденции, Спик предпочел разбить лагерь за пределами царского бома, «чтобы иметь возможность постоянно наслаждаться красотой вашего чудесного озера», как пояснил он Рум анике.
Для путешественников настало райское житье. По приказу царя не только англичанам, но и всем людям из их каравана крестьяне по первому требованию давали любые продукты, не принимая никакой платы. Англичане давно не получали молока — они пили его кипяченым, а у многих племен существовало поверье, что кипячение молока навлечет порчу на коров. Теперь молока было сколько угодно. В других местах коровье масло служило жителям только для смазывания кожи, а употребление его в пищу они расценивали не иначе как злонамеренный колдовской прием и посему отказывали в нем вазунгу; теперь и масло предоставлялось в неограниченном количестве. В окрестностях было много дичи, а озеро кишело крупной жирной рыбой… Но ничто уже не радовало Спика. Им завладела одна мысль: скорее в Буганду!
Обсудив известие о кораблях в Уньоро, англичане решили, что речь шла, вероятнее всего, об экспедиции Джона Петрика. По договоренности с Королевским географическим обществом Петрик должен был к осени 1861 года подняться на кораблях до Гондокоро и там ожидать Спика. Встреча в Гондокоро была назначена на 20 октября. Срок этот давно прошел, но в обусловленную программу Петрика не входило двигаться дальше на юг: его дело было ждать, и только!.. Но вдруг Петрик ввиду опоздания Спика решил сам продвигаться к истокам Нила и вырвать из-под носа у Спика честь открытия? Дошел ли он до Виктории-Ньянцы? А вдруг он уже прибыл в Буганду? Или, может быть, это французы втайне подготовили свою экспедицию?
Все эти вопросы не давали Спику ни минуты покоя. На третий день он уже завел речь о своем намерении продолжать путь в Буганду, предварительно вручив правителю традиционный подарок.
— Я принес вашему величеству образцы товаров, что изготовляются в моей стране, — сказал Спик и подал знак Бомбею, который во главе полудюжины солдат-готтентотов стоял у входа в павильон.