Под звуки гармонично настроенных барабанов к Руманике один за другим стали подходить высокие чиновники его правительства, окружные начальники и вожди всех подвластных племен, и каждый клал к его ногам какой-нибудь предмет оружия в знак своей верности.
На смену барабанщикам вышел оркестр, составленный из разных инструментов. Здесь были и похожие на небольшую арфу «мганга», настроенные по такой же, как и в Европе, семинотной гамме, и тростниковые дудки, напоминающие гобой, и рожки, и, разумеется, барабаны всевозможных форм и размеров. Этот оркестр очень стройно играл вполне мелодичные пьесы, и не как-нибудь, а в строго выдержанном ритме марша или вальса. Под звуки оркестра вооруженные пиками воины прошли перед дворцом пружинистым танцующим шагом, колеблясь и извиваясь всем телом в такт музыке…
Когда церемонии закончились, Руманика отпустил своих подданных, а англичан пригласил остаться.
— Раньше каждый вождь отмечал праздник новолуния в своей округе, — сказал Руманика гостям. — Я завел новый порядок. Теперь все вожди собираются на общее торжество. Так я проверяю, кто из них сохраняет мне верность.
Англичане удивились политической сметке правителя Карагуэ, а Руманика между тем продолжал:
— Это стало необходимо, потому что мой младший брат Рогеро после смерти отца заявил претензию на престол, привлек на свою сторону нескольких вождей и ушел с ними в горы. По нашему закону наследовать престол должен старший из сыновей царя, родившихся во время его царствования. Нанаджи старше меня, но он родился тогда, когда мой отец еще не вступил на престол, и поэтому не может оспаривать моих прав. А Рогеро младше, но он вообразил, что у него больше способностей, необходимых государю. Он изменил закону наших предков и памяти нашего достославного деда Рохинды VI. Раньше Карагуэ было великим государством, его границы простирались далеко на запад. Потом закон престолонаследия стали нарушать, и государство раздробилось. При моем деде Рохинде VI закон предков снова был восстановлен. Рохинда VI прожил очень много лет, и люди стали думать, что он никогда не умрет. Он и сам уверовал в это и стал очень огорчаться за своего старшего сына Дагару, боясь, что ему никогда не придется стать правителем. Чтобы так не случилось, мой дед Рохинда VI принял магические порошки, отчего и умер. Его останки были помещены в хижину, выстроенную на священной горе Мога-Намиронзи. Тело его разложилось, но из сердца вышел молодой лев; он стал охранять священную гору, и от него пошли все львы, которых сейчас так много на горе Мога-Намиронзи, в чем вы сами можете убедиться. Львы разбежались по всей стране. Они-то уже при Дагаре, моем отце, и сделали Карагуэ снова сильной державой, которую боятся и уважают все соседи, ибо эти львы повиновались власти Дагары, и когда кто-нибудь нам угрожал, ему не надо было созывать большую армию, а достаточно было пустить своих львов, и враги в ужасе разбегались.
Англичане слушали с непроницаемыми лицами. Они уже привыкли к тому, что у африканцев, даже у самых разумных, но безграмотных и лишенных знания законов природы, правильные представления и мудрые суждения уживались с самыми невероятными и наивнейшими поверьями. Эти поверья возникали не из опыта, а из потребности найти какое-то обоснование явлениям, истинную сущность которых люди либо не понимали, либо желали приукрасить. Одним такие бредни служили для доказательства святости и нерушимости существующего порядка вещей, другим — для обоснования их претензии на власть, третьим — для поддержания в неприкосновенности тех традиций и обычаев, от которых они получали какую-то выгоду…
— Когда умер мой отец Дагара, нас осталось три взрослых сына, и мне по закону следовало занять престол. Но поскольку Рогера был не согласен, великий маг Киенго, который и сейчас служит моей законной власти, — старый Киенго при этих словах кивнул головой, — устроил нам всем троим испытание. На площади был поставлен барабан, совсем маленький, но для всякого, кто не имеет законного права на престол, он становился таким тяжелым, что братья не смогли его оторвать от земли, и только я легко поднял его!