Макар стреляет еще раз. И еще один.
— Попробуй, — хмыкает Макар.
Дан, пошатнувшись, останавливается в двух шагах от доктора. Он хватается за голову. Его качает из стороны в сторону. Макар подходит ближе и подхватывает Ольховского как раз в тот момент, когда он валится с ног.
Я только прижимаю ладони ко рту, давя вскрик. В глазах стоят слезы, из-за которых картинка передо мной размывается. Что здесь происходит? К горлу подкатывает паника, дышать становится нечем. Тело бьет крупная дрожь — мне теперь не просто страшно, я в ужасе. Богдан назвал Макара другом, а тот его вырубил.
— С ним все будет в порядке, — Макар останавливается рядом со мной. Поднимает с пола ключи от клетки. Я даже не заметила, когда выронила их. Держала же в руке все время. — Поспит несколько часов. Может, сутки, я щедро всадил. Вы как?
— Вы… спасали меня? — смотрю на мужчину невидящим взглядом. Мысли укладываются не сразу.
— Ну разумеется. Я врач, а не сутенер, — усмехается Макар и протягивает мне руку. — Пойдемте, напою вас чаем и отправлю домой. Вас как зовут?
— Мирослава.
— Красивое имя, как и вы сами, — говорит успокаивающе и помогает мне подняться.
Глава 8
Голова сейчас расколется. С трудом разлепляю глаза. В темноте неожиданно тяжело сосредоточиться. Состояние как после первого неудачного оборота — тело болит и ноет, оно тяжелое и неповоротливое. Радует одно — стояк пропал.
Мутная картинка событий неохотно воспроизводится в памяти. Я в офисе, со мной Мира, мы работаем над отчетом, я даю комментарии, а после… слишком долго смотрю на ее шею, определяя положение яремной вены и вслушиваясь в ровный пульс. Ее грудь кажется слишком манящей, а голос — очень сладким. Остальное все слишком туманно, а дальше — ее губы на моих, и этот коктейль оказывается чересчур пьянящим.
Я четко помню, как хотел ее. Даже сейчас от одних только мыслей тело отзывается, кровь устремляется к одному месту. Тяжкий вздох эхом отлетает от стен. Тру лицо ладонью и стараюсь увести в мысли в другое русло. Что это было? Почему произошло именно сегодня?
Кажется, я грешил на кофе, но только потому, что, кроме него, ничего не пил и не ел.
Так, дальше.
Дальше ее голая аккуратная грудь с торчащими сосками, стоны и ноги в разрезе пошляцкой юбки, которую нужно надевать только в спальне перед сексом.
Все, не думать о близости с Мирославой.
Но тело реагирует иначе. Под кожей уже разливается тепло, на языке до сих пор вкус наших поцелуев. Под пальцами — фантомное ощущение изгибов ее тела.
«Моя», — шепчет зверь внутри, но я отгоняю мысль, не дав ей укорениться. Сейчас не об этом.
Дальше мы приехали к Макару. И… клетка, мать ее. Повернув голову в сторону, осматриваюсь. Я и правда в клетке, только вот дверь почему-то открыта. Макар меня вырубил, хотя говорил, что подобное недопустимо.
Сажусь. Голова идет кругом. Интересно, как долго будет длиться этот эффект? Тянусь к бутылке с водой. Сначала умываюсь, плеснув в руку, потом опустошаю бутылку. Желудок отзывается урчанием, ему явно мало простой жидкости.
Смотрю на часы. Время близится к полуночи. Святая Луна!
Подскочив с места, хватаюсь за прутья решетки. Меня все еще ведет, приходится взять паузу и смириться с новым странным состоянием. Дыхание на счет не помогает, все вокруг плывет и движется. И чем больше я этому сопротивляюсь, тем сильнее перед глазами размывается изображение.
Опускаюсь на пол, обещая себе еще пять минут перерыва, а потом пойду искать Макара, если он не оставил меня здесь до утра. Подумать только. Ольховский Богдан в клетке. Это же надо было до такого додуматься! Если эта информация куда-то просочится, мне крупно непоздоровится.
Закрыв глаза и уперевшись затылком в холодные металлические прутья, просто сижу. О Мирославе стараюсь не думать, но мысли упорно сосредотачиваются вокруг нее одной, будто только она может меня вытащить из всего этого дерьма. Девчонка слишком сильно выбивает меня из колеи. А еще вызывает приливы неконтролируемого возбуждения, с которыми каждый раз сложнее справляться.
Да, сегодня я был под действием препаратов, но они не пробудили мое желание, а только усилили его. Это я знаю четко. Я даже помню, что я ей говорил, и в моих словах не было и капли лжи.
Тру виски в надежде, что это поможет справиться с головокружением. У оборотней не должно быть таких состояний. Что за напасть сегодня на меня нашла?