— Мам! Мама!
— Беги! — передо мной больше не мамочка, а зверь. Большой белый хищник.
Завизжав, убегаю. Спотыкаюсь, падаю, опять страдают коленки. Кровь стекает по ногам, я реву навзрыд, не думая ни о чем, кроме мамы и своих ног, которые болят так сильно, что эта боль, кажется, никогда не уйдет.
Детская истерика переходит в неконтролируемую. Меня уже трясет, слез не осталось — я просто вою, но не так, как волки, а как обычный ребенок, к которому не пришли на помощь.
И вдруг становится тепло. Так хорошо и приятно, сзади в меня упирается что-то горячее, мягкое и живое. Мы качаемся, будто на волнах. Мама меня так убаюкивала, только вот мамы нет. Все так же есть блики света, вой и холод ночи. Но все это уходит на второй план. На первом остается спокойствие.
— Мира, все хорошо, — кто-то гладит мои плечи. Мужской голос рвет сон-воспоминание. Картинка становится темно-серой, а после и вовсе черной. — Вот так, девочка, не переживай, — шепот звучит слишком ласково.
Я распахиваю глаза резко — как делают вдох, вынырнув из воды. Импульс толкает тело вперед, но меня крепко держат сильные руки. Мне кажется, что кошмар продолжается. Кто-то меня поймал! Дергаю рукой, пытаясь выбраться, и у меня получается! Задеваю что-то локтем. Больно, шиплю, но не успеваю сделать ничего, как меня снова берут в захват.
— Мира, сиди смир-р-р-рно, — звучит недовольное над головой.
— Ты что делаешь? — шиплю. Попытка развернуться оказывается бесплодной, мне не тягаться в силе с оборотнем. — Если ты только попробуешь опять распустить губы и руки, я за себя не ручаюсь!
— Замолчи, — просит. — Тебе что-то снилось, я тебя успокаиваю. Закрой глаза, дыши ровно, — Богдан прижимает меня к себе сильнее. Я только сейчас понимаю, что сижу между его ног, привалившись спиной к мощной груди. Когда он успел усадить нас в эту позу? Где Макар? Почему я не проснулась? Мысли лихорадочно носятся по моей голове. — Давай, Мира, все хорошо. Расслабься. Тебе нужно успокоиться. Ничего страшного не произошло, это был просто сон. В реальности все хорошо, — повторяет над ухом, и я, прикрыв глаза, вслушиваюсь в тембр. Он приятно скользит по коже, как дорогой бархат. Мягкий, но одновременно чувственный. — Вот так, — ладони гладят плечи. Это не те прикосновения, которые были днем, Дан и правда заботится, успокаивает.
В мое тело будто переливают умиротворение, смешивая с кровью. С каждой секундой, проведенной в объятиях Богдана, я чувствую себя лучше. У меня словно экспресс-отпуск. Тело расслабляется, как в шикарном спа, а после наполняется энергией.
— Что это такое? — спрашиваю тихо, боясь сломать магию.
— Волчьи способности, — Дан ведет себя сдержанно. Он больше не набрасывается на меня с поцелуями, не говорит грязные слова, от которых мои уши сворачиваются в трубочку и при этом ноет низ живота. Он теперь просто очень странный Богдан, который обнимает меня, сидя на диване в кабинете медклиники.
— Я о таких не слышала, — вяло отзываюсь. В теле будто каждую мышцу хорошо промяли, оно неповоротливое и как будто вообще не мое.
— Альфы о них не распространяются. И ты молчи, — говорит так же тихо. Мы зачем-то перешептываемся, хотя в кабинете нет никого, кроме нас.
— У тебя… все прошло? — задрав голову, смотрю на мощный подбородок, покрытый щетиной. Богдан красивый, тут к гадалке не ходи. А еще я в его руках совсем крошка.
— Не до конца, но набрасываться сегодня на тебя не буду.
— Хорошо. Макар попросил дождаться тебя, а я уснула, — почему-то чувствую себя виноватой. Одно задание поручили — дождаться босса, а я не справилась, так в итоге Богдан мне еще помогал справиться с эмоциями. Да уж, репутацию я себе заработаю что надо. Хотя мое рабочее время уже закончилось, могу с чистой совестью ехать домой.
— Порядок. Спасибо, что дождалась. А теперь поехали домой.
Я сажусь, отлепляясь от Богдана. Без его тела становится холодно, даже морозец бежит по спине. Поднимаюсь на ноги, Дан встает следом, останавливаясь за моей спиной. Он не отходит, а я не могу сделать шаг. Тело не слушается. Попытка позорно проваливается, и я едва не падаю, но оказываюсь прижата к крепкому торсу.
— Я… не могу идти, — качаю головой то ли испуганно, то ли сонно.
— Похоже, я перестарался, — хмыкает Богдан, подхватывая меня на руки.
На возражение нет сил, я просто укладываю голову на его плечо и позволяю ему себя нести. По пути машу Макару, прощаясь. Он хороший мужчина, вроде даже приличный оборотень, в отличие от Ольховского.