Богдан усаживает меня на пассажирское. Забирает из рук ключи и сам садится за руль. Я вижу, как мелькает город за окном, чувствую каждый поворот, но не могу ни на чем сосредоточиться. Все кажется нереальным, в том числе и тот факт, что Богдан привлекательный. Залипаю на его руки, которые с силой сжимают руль. На предплечьях бугрятся вены, узор теряется в рукавах рубашки, и я обиженно поджимаю губы.
Мы едем недолго, по ощущениям — десять минут. Я не знаю этого места, а вот Богдану оно хорошо известно, потому что он подносит к устройству карточку, и перед нами поднимается шлагбаум.
Вся моя нега моментально растворяется в испуге. Я судорожно осматриваюсь, подавшись вперед. Высотки, закрытый двор, огромный паркинг, в который мы спускаемся. Богдан выглядит расслабленно. Это что, хитрый план? Или попытка поиздеваться надо мной? Она засчитана сразу же!
— Это что, шутка? — хочу звучать снисходительно, но получается испуганно-пискливо. — Зачем ты привез меня к себе домой?
Глава 10
Зачем? Если бы я знал, зачем сделал все, что сегодня сделал, все было бы гораздо проще и понятнее. А так в нашем невеселом приключении это еще одна загадка. Глушу мотор, занимая свое место. Похрен. Даже если она устроит истерику, а Мира точно ее устроит, превратив все в скандал, я с места не сдвинусь.
Я теперь ее перманентно хочу. Она как самый сочный стейк, как мечта, ставшая реальностью. Только вот у нас ничего не было и не будет. Одержимость до добра не доведет, а значит, нельзя дать ей проявиться сейчас, иначе стоп-краны сорвет окончательно.
Смотрю на девчонку. И правда же девчонка совсем. Тоненькая вся, но грудь и задница отличные, я оценил, и мне все зашло на ура.
Нет, нельзя о ней думать.
Хотя только думать и можно. Трогать запрещено.
Мира сжимается вся, прикрывается полами пиджака. Я уже не так на ней повернут, как был под действием препаратов. В голове понемногу проясняется, дурман спадает, и я только теперь начинаю понимать, каких последствий девчонка помогла мне избежать. Это же хорошо, что она оказалась рядом. Если бы была другая, она бы наверняка ноги раздвинула, а я ее растерзал. Морщусь, представив залитый кровью кабинет.
Срочно узнать, кто влил в меня эту дрянь.
Мирослава ждет ответа, и я не придумываю ничего лучше, чем сказать ей правду.
— Я не знаю, как буду себя вести дальше. Что если меня опять замкнет, и я помчусь через весь город в зверином обличии к тебе домой?
— Предлагаешь лежать у тебя под боком и мирно посапывать? — пыхтит от недовольства. Она для меня слишком. Слишком взрывная. То сидела, сливаясь с сиденьем, то возмущенно машет руками, привлекая внимание. — Я на это не согласна!
— Не предлагаю, Мира, не зуди, — из груди рвется рык. Это происходит непроизвольно, контроль поддается неохотно. Девчонка напрягается, но не зажимается, а просто вздергивает бровь с вызовом.
И вот у меня опять стоит.
Твою мать! Ну за что? Я теперь только и думаю, что о девчонке в моей постели и о том, как красиво ее светлые волосы будут смотреться на темно-сером белье.
— Ты привез меня к своему дому, не поинтересовавшись, чего хочу я, и просишь заткнуться? Ты совсем, что ли, охренел, неуважаемый альфа? Я целый день на тебя потратила, причем просто так! Ты… ты… да ты меня чуть не изнасиловал, блин! И я не буду считать, сколько раз ты пытался. А теперь еще и указываешь! — вот и истерика подоспела. Мирослава сжимает кулаки. Я стискиваю руль до скрипа кожаной оплетки.
— Все так. Есть что добавить? — если бы она только знала, сколько усилий мне приходится прилагать, чтобы не заткнуть ее сладкий рот сначала своими губами, а потом кое-чем поинтереснее, была бы более молчаливой. Я же на какой-то героической воле терплю все эмоциональные порывы.
— Ты скотина!
— Все?
— Все, — скрестив руки на груди, обиженно отворачивается. — Вызови мне такси, я поеду домой. Ты не маленький мальчик, справишься сам до утра, а потом мы увидимся в офисе.
— Я просто отнесу тебя в свою квартиру. Хватит. Сопротивляться. Иначе перестану сопротивляться я, и мы точно сделаем то, на чем нас прервал Макар, — не могу сдержать частичный оборот. Мой одурманенный мозг принял Миру за пару, и теперь звериная сущность требует тотального подчинения от строптивой девчонки.
— Ты сказал, что не будешь этого делать, — и бровью не ведет. Эта невыносимая оторва не понимает, что мои слова не пустая угроза.