Звонок внутреннего телефона отвлекает меня от приятных и зловещих размышлений. Конечно, это Ольховский.
— Слушаю, Богдан Алексеевич, — бодро рапортую в трубку.
— Распечатай отчет, я скинул тебе на почту, и принеси мне в двух экземплярах, — произносит строго и отключается.
Я почти привыкла к приказному тону, но внутри так и растет протест. Ну вот в чем проблема сказать «пожалуйста»? У него язык отвалится или что? Мысленно рычу, вслух не решаюсь, у этого волчары слух идеальный, мне кажется, он даже через закрытую дверь слышит, как я дышу.
Печатаю, как Дан и просил, в двух экземплярах. Зачем ему второй только? Это, вроде, один из стандартных внутренних отчетов, они хранятся в одном экземпляре, Богдану просто нужно его подписать, а я отправлю обратно в финансовый департамент.
Ладно, проще ни о чем не думать и просто исполнять, чем задаваться ненужными вопросами. Поправляю юбку, которую вчера вечером еле отыскала в шкафу. Она, конечно, слишком дерзкая для пуританского офиса Ольховского, но с другой стороны, и мне не за тридцать, как многим сотрудникам. Юбка до колен, но у нее такой роскошный разрез, открывающий одну ногу, что грех прятать такую красоту в шкафу. Вот я и надела. А к ней еще черный топ-корсет и пиджак.
Богдан утром очень долго на меня смотрел, потом закатил глаза и ушел в свой кабинет. Мне оставалось только пожать плечами и приняться за работу.
Принтер тормозит, а потом выдает документ с полосой. Я уже связалась с программистом, он обещал зайти в течение дня. У парня, видимо, вагон смелости, раз он первым делом не к начальству мчит.
Достаю картридж и сама встряхиваю его. Может, дело в этом? Ставлю на место и запускаю чистку. Падаю в кресло, вытягиваю ноги и запрокидываю голову. Жду. Принтер жужжит, рисуя уродливый кляксоузор на белой бумаге.
Я прикрываю глаза, расслабляясь. Все равно делать нечего, а так устрою себе двухминутный перерыв. На обед, я так понимаю, меня в ближайшее время никто не отпустит. Если бы знала, сделала себе несколько сэндвичей. Хотя, может, Богдан уйдет на обед и у меня появится хотя бы полчасика, чтобы добежать до ближайшей кофейни.
— Не дождалась? — в приемную входит высокий тощий паренек в очках с толстой оправой. Он взлохмаченный и немного запыхавшийся. Косится на дверь Ольховского, но быстро переводит взгляд на меня и улыбается.
Он странный, но я списываю все на то, что он программист. Такие люди гораздо лучше ладят с техникой, чем с другими людьми.
— О, привет. Я Мира, а ты наш сисадмин? — улыбаюсь приветливо и сажусь ровнее в кресле.
— Ага. Виктор, — представляется коротко, кивнув. Он вообще будто в один момент отключается от меня, переводит взгляд на принтер, который заканчивает чистку. — Сделай тест-печать.
Киваю и отправляю один экземпляр в печать. Мы переглядываемся. Первые листы выходят красивыми, даже идеальными. Я так сильно радуюсь, что задаю печать копии. Там, конечно, принтер показывает себя во всей красе. Полосы по бокам, а на последнем листе вообще клякса.
Пока я кривлюсь, оценивая масштаб трагедии и параллельно скрепляя идеальные листы, из кабинета выходит Богдан. В меня тут же устремляется гневный взгляд. Виктор стремительно бледнеет, потому что Дан распускает свою альфовость
Это способность альфа-волков, которая позволяет держать стаю в подчинении. Он морально давит, демонстрируя внутреннюю силу, и звери это чувствуют. Я прыскаю со смеху. Интересно, какой у нашего сисадмина зверь, если от одного появления Ольховского у него такая реакция? И почему вообще Дан ее тут применяет? Взбесился и не может контролировать?
Я бы тоже ее чувствовала, но я с детства необоротная. И пока все искали гармонию со своей звериной половиной, я просто жила. Наверное, поэтому я такая оторва. Остальные выпускали энергию, бегая по лесу, мне же приходилось искать более… человечные занятия.
— Еще не готово? — рычит на меня Дан.
— Принтер плохо работает, — пожимаю плечами. Я не боюсь Ольховского, в отличие от всех остальных коллег. — Но один экземпляр готов. Второй непрезентабельный, — показываю ему листы. Я не вру и не отлыниваю, так что причин для моего увольнения на сегодня нет.
Дан вырывает из моих рук отчет, смотрит каждую из восьми страниц, кривит губы от недовольства.
— Витя, разберись с этим, — опять рявкает, как зверюга. — А ты бери второй документ и иди за мной.