— Я не собираюсь гадать, сбежала ты или нет, сидя здесь. Так что это не обсуждается, — произносит устало, едва не закатывая глаза.
— Вот именно! Не обсуждается. Ты остаешься здесь, — толкаю его в грудь, но Ольховский ловко перехватывает мои запястья. Дергает меня на себя, второй рукой толкает дверь подъезда. Я не успеваю понять, когда он обхватывает мою талию и, подняв над землей, ловко заходит внутрь.
— Мира, не беси меня еще больше. Я и без того на взводе.
— И что? Мне теперь на цыпочках перед тобой ходить и со всем соглашаться? — со всей силы толкаю его в грудь. — Остановись, Богдан, ты очень даже хорошо себя контролируешь.
— На твоем месте я бы не был так уверен. Я готов трахнуть тебя в этом темном подъезде, — обхватив мое запястье, Богдан опускает руку на свою ширинку. Я давлюсь воздухом, когда понимаю, насколько там все твердо. Похотливое животное! — Давай не будем искушать судьбу.
— Вернись в машину и жди меня там! — пытаюсь выбраться из цепких лап, но сильнее вязну в плену.
— Ты рискуешь уехать без вещей, — сверкает волчьими глазами. — Неужели так сложно просто не спорить со мной?
— Неужели так сложно прислушаться и не стеснять меня своим присутствием? Может, у меня там трусы по всей квартире разбросаны или горы вещей валяются!
Ничего такого у меня нет, но и адекватных аргументов, которые убедили бы Ольховского остаться за пределами моей квартире, тоже нет.
— Мне похер, даже если у тебя там все вверх дном. Мне важна ты, — говорит серьезно, пока у меня в груди все сворачивается от слов и пронизывающего взгляда.
— Обещай, что и пальцем меня не тронешь.
Между нами повисает молчание. Сердце гулко колотится, стук эхом оседает в ушах.
— Не трону. Пойдем.
Мы поднимаемся на мой этаж, открываю дверь и первой вхожу в квартиру. Богдан следует за мной шаг в шаг, будто оторваться не может. Я не задаю больше вопросов и не пытаюсь завести светскую беседу. Я все еще зла и обижена. И меня бесит тот факт, что этот человек может влезть мне в голову, но не способен догадаться произнести «прости».
— Можешь занять любое свободное место, кроме кровати. Я соберу вещи, приму душ, и поедем. Кофе не предлагаю, — улыбаюсь ядовито.
Богдан качает головой и выбирает мое любимое кресло, которое совершенно не вписывается в минималистичный интерьер. Я не знаю, почему вообще решила, что оно мне нужно. Соседи переезжали, оставляли свою мебель. Я взяла только кресло, и то оно было в плачевном состоянии, так что пришлось перетягивать обивку и менять поролон внутри. Все это заняло у меня одну бессонную ночь и два похода в магазин. Но в итоге яркое кресло горчичного цвета стало моим любимым. По вечерам я в нем читаю книгу, пью кофе, смотрю фильмы или просто плачу. В общем, это мое место силы. И сейчас его ауру нарушает Богдан. Но я ведь сама предложила, так что ругаться поздно. Поздно же?
— Жду тебя, — кивает и достает телефон. Увидев, как я иду к ванной, вдруг отвлекается.
— Даже не думай ко мне войти. Я закрою дверь изнутри, — угрожающе выставляю палец.
— Думаешь, меня остановит хлипкая дверь? — вопросительно выгибает бровь.
— Мое «нет». Этого должно быть достаточно, — произношу и скрываюсь за дверью ванной комнаты, надеясь, что Ольховский все-таки не решит меня проведать.
Потому что я не смогу ему сопротивляться.
___
Девчонки, спасибо, что ждете продолжение истории. Я возвращаюсь в формат активной выкладки, пока могу обещать, что будет три проды в неделю. Если получится - больше. Книга останется бесплатной до финала, чтобы все, кто был с самого начала, могли дочитать. Всех обнимаю :)
И еще небольшие плюшки - сегодня на все мои романы действует скидка 30%. Успевайте воспользоваться ;)
Глава 21
Я слышу каждый ее вдох и улавливаю каждое движение, даже находясь за закрытой дверью. За какие-то пару часов нас перемололо в эмоциональной мясорубке. Я взбесился, увидев ее рядом с Олегом, еще и в его одежде. Она испугалась, а потом как безумная, бросилась защищать Миллера.
И только за это я хочу надавать ей по ее аппетитной заднице. Пока я готов уничтожить каждого, кто ей угрожает, она продолжает выбирать не меня.
Наверное, я поэтому и навязался ей, вломился без особого приглашения в квартиру. С каждым днем находиться вдали от нее немыслимо. Душу выворачивает наизнанку. Волк уже не то что бесится, он воет от отчаяния и тоже сходит с ума. Ревность вспарывает нутро острыми когтями, эмоции берут контроль над разумом.