— Она не бывшая Это было всего лишь один раз во время одной из Лун.
О-о-о, вот оно что! Очень удобно свалить все на Праздник Луны! Там ведь никто никому ничего не должен. Этот факт меня невозможно бесит. Варварская традиция устраивать лесную охоту, в которой охотник может воспользоваться добычей по своему усмотрению. Понятно, чем все заканчивается. Так было всегда. Оборотни позволяют своей животной половине на одну ночь взять верх над телом и разумом. Девушки, участвующие в Ночи охоты, идут туда исключительно по желанию. Но это не умаляет тот факт, что обряд все равно варварский.
— А, так ты из этих? — злость вспыхивает яркими вспышками перед глазами.
— Из каких? — весело спрашивает Богдан.
— Из тех, которые спят со всеми направо и налево! — толкнув его в грудь, иду к выходу из дома.
— Нет, я из тех, кто не отрицает свою природу, — идет за мной.
— Животное!
— Зверь, — усмехается, забавляясь моей яростью.
Луна, скольких он поймал на такой охоте? На Ольховском вообще есть где пробу ставить? Или он весь зацелованный?
Нет, даже думать о таком не буду!
— Я здесь не останусь, — спускаюсь по лестнице. — Открой машину, я заберу свои вещи и…
— Поздно, Мира, — настигает меня его голос, в котором звучат рычащие нотки. — Ты уже попала в мои лапы.
Глава 24
Богдан уходит, оставляя меня в одиночестве в своем большом доме. Мы еще немного ругались из-за этой странной женщины, одно наложилось на другое, и я вновь оказалась прижатой к стенке. Только в этот раз я не собиралась так легко сдаваться. Сжала губы и не позволила себя поцеловать.
Дан разозлился, разбил пару тарелок. Я тоже вошла в раж и бросила на пол кружку, как оказалось, самую любимую из всех, что есть в доме. Мы еще немного повздорили, а потом навели порядок и разошлись. Коллективный труд нас не сплотил, но значительно поубавил желание кусаться.
Ольховский забрал с собой еду, которую успела приготовить Олеся. Я не капризничала, просто ни за что бы не стала ее есть, и Дан, словно почувствовав, решил избавить меня от неловкости.
Дом в полном моем распоряжении, но я понятия не имею, чем здесь заняться. Богдан сказал, что я могу занять любую из двух спален на втором этаже. Что-то мне подсказывает, что это был хитрый ход, ведь одна из них наверняка его.
И я очень надеюсь, что пойму — какая, иначе неловкая ситуация обеспечена. Я не хочу спать в кровати Ольховского. От одной только мысли мурашки по коже. Не понимаю, чего боюсь: его самого, зверя или своей реакции? Когда-то я была влюблена в Дана, а теперь… мои эмоции не идут ни в какое сравнение с тем состоянием.
В присутствии Богдана все, о чем я могу думать, это он. Мое тело отзывается на его прикосновения, я порочно хочу, чтобы они не прекращались. Мне нужно еще, нужно больше. Даже сейчас кусаю губы. вспоминая, как хорошо и приятно было. В теле собирается тепло. Я, прикрыв веки, позволяю себе немного посмаковать момент.
Когда ладонь опускается на резинку штанов, распахиваю глаза.
Нет, нельзя продолжать фантазировать. Тем более о Дане.
Ольховский занимает слишком много моих мыслей. Когда он рядом, когда его нет — он поселился в моей голове в буквальном смысле. А еще он может контактировать со мной. И это тоже не доставляет спокойствия. Хотя кому я вру? Мне было страшно, да, но только в первый раз. Потом… это вмиг стало привычным явлением. Не то чтобы мы болтали каждый день — Дан вообще оставил меня в покое.
А теперь одним появлением снова перевернул мой мир.
Не успеваю осознать, что я нахожусь в его доме, на его территории. Мы приехали вместе, нас точно видел охранник и соседи, а значит, завтра или уже сегодня пойдут разговоры. Все это складывается в своеобразную картину, но финальный результат я не вижу, потому что в дверь стучат.
Я не понимаю, нужно ли вообще мне открывать, замираю посреди гостиной. У меня нет никаких прав впускать гостей или выгонять кого-то. Если это какая-то очередная любовница Дана, я даже глаза ей выцарапать не смогу, защищая свое достоинство. А если нет? Что если нагрянул какой-то беспринципный зверь, который решит, что такую легкую добычу грех упустить?
Страх сковывает горло. Пальцами разминаю плечи. Если там зверь, что вероятно, ведь простые люди тут не живут, он наверняка уже почуял меня. А еще он знает, что я боюсь.
Хлопаю по щекам. Их покалывает, но я не позволяю разрушительным эмоциям захватить рассудок. Если что, я просто убегу. Возможно, у меня будет пять секунд, чтобы набрать номер Ольховского, а потом надеяться, что он меня спасет.