Она горько усмехается. Наклоняет голову, но затем резко ее вскидывает, стряхивая с себя болезненные эмоции.
— Потому что я люблю его. Богдан — невероятный мужчина. Но любить его тяжело. Я всего-навсего хочу вас предостеречь.
— Это все?
— Все, — кивает. На ее губах улыбка. И я бы поверила в ее искренность, если бы она не выглядела такой счастливой.
— Доброй ночи! — не дожидаясь, когда она разразится очередной речью, захлопываю перед ее носом дверь.
Поворачиваю замок. Внутри все закипает от гнева. По венам прокатывается лава. Я смотрю по сторонам. У этого гребаного альфа-холостяка нет ни единого намека на женское присутствие в доме.
Но при этом у него есть истинная. Подумать только! Он морочил мне голову своими фразочками и желаниями поставить метку, хотя сам должен отдать ее другой. Почему, когда я снова им очаровалась, он выставил себя бесчувственной скотиной? И как он вообще до сих пор противился этой связи? Их ведь должно тянуть друг к другу с невиданной силой.
Святая Луна, за что ты связала меня с этой сволочью?
В глазах неожиданно собираются слезы. Я часто моргаю, запрещая себе расстраиваться из-з чертового мудака.
Первым порывом хочу набрать Дана и потребовать ответов. Даже беру телефон, но в последний момент откладываю его. Ну уж нет. Он так легко не отделается. Я буду выносить приговор жестко и бескомпромиссно, чтобы у Богдана не было и шанса сбежать.
___
Мы с вами подбираемся к жаришке. Как думаете, что устроит Мира?
Глава 25
В то же время
В доме родителей, как всегда, уютно, спокойно и тепло. Из кухни пахнет свежей выпечкой, мама наверняка расстаралась к моему приезду. Я никому не говорил, что приеду с Мирославой, знает только Влад, мой бета, близкий друг и помощник. Остальным я не сказал, чтобы не застать по приезду делегацию, которая набросится на нас с поздравлениями.
Это стресс для Миры. Она и без того все время паникует, не хочу доставлять ей еще больше неприятностей.
В прихожей много обуви, все уже собрались, поэтому я, никуда не сворачивая, иду в отцовский кабинет. В доме главы стаи такое место — необходимость. В моем ничего подобного нет, потому что я пока не строю планы о возвращении в родовое гнездо. Хотя, признаться честно, в присутствии Миры подобные мысли начинают закрадываться. Я слишком часто думаю о том, как делаю ее своей.
Кабинет отца встречает порядком, строгостью и тремя близкими людьми: во главе стола сидит папа, по обеим сторонам от него беты: мой — Влад, и главный советник и помощник вожака стаи — Юрий, он же отец Миры.
— Богдан, наконец-то! — радостно встречает меня отец.
Он поднимается, и мы обнимаемся. Юрий похлопывает меня по плечам, а с Владом мы просто пожимаем друг другу руки, так как виделись буквально двадцать минут назад, когда я вызвал его, чтобы организовать уборку. Тогда меня остановила Мира, назвав королевско-альфовой задницей, которая не в состоянии навести порядок своими руками.
В общем, Влада пришлось отправить домой, а самому взяться за работу и стараться не смотреть на сочную задницу Мирославы, то и дело выглядывающую из-под футболки.
— Рад всех видеть, — улыбнувшись, занимаю свое место между отцом и Владом. — Начнем? Как обстоят дела?
Вряд ли бы меня вызвали сюда просто так. Я давно слежу за организацией, оставившей Мирославу без волчицы. Точнее, за ней следят все. У Юры личная цель — отомстить за жену и дочь. Отец жаждет докопаться до правды и выяснить, насколько опасно все, что делает компания. Влад здесь, потому что два года назад при загадочных обстоятельствах пропала его возлюбленная из другой стаи.
— Этот… научный центр… — отец скрипит зубами. Вся деятельность Центра направлена на изучение физиологии и психологии оборотней, и методы у них далеки от гуманных. Центр существует отдельно от всей системы здравоохранения, финансирование у них спонсорское, поэтому возможность подобраться к ним практически отсутствует. Практически. — Они обещают помощь сложным оборотням, у которых проблемы с оборотом. Недавно их услуги стали предлагать в рядовых клиниках. Это делается осторожно и под предлогом экспериментальной помощи.
— Кому-то из наших предлагали?
— Нет, но обращались к Макару. Они следили за тобой, когда ты приехал к нему вместе с Мирославой, — отец трет лоб.
Я плохо помню тот день. У меня тогда было только одно желание — залезть к Мире в трусы. Не скажу, что с того момента мои желания как-то поменялись.
— Следили? Я не замечал за собой наблюдения, — пытаюсь вспомнить, было ли что-то странное, кроме злосчастного кофе.