Глава 3
Мы оказываемся в его кабинете. Я не успеваю даже моргнуть, как за моей спиной захлопывается дверь, в один момента отрезая пути к отступлению. На шее будто затягивается удавка. Дан взбешенный, он ерошит волосы, но после приглаживает их обратно. Нервно дергает узел галстука, ослабляя.
— Ты долго, — бросает мне с укоризной. — Садись.
Прохожу и занимаю место для посетителей. Стул жутко неудобный. Слышала, так делают те, кто не любит принимать у себя визитеров и выслушивать их длинные пламенные речи. Не захочется распыляться, когда спустя две минуты ноет спина.
Еще раз просмотрев две версии документа, Дан отдает ту, что лучше, мне, а себе забирает вторую и усаживается в свое кресло.
— Зачем он мне?
— Одна из твоих обязанностей — проверка отчетов, которые присылают мне на подпись. Орфографические ошибки, неверные расчеты, отступы и интервалы — у меня нет времени за этим следить, этим будешь заниматься ты.
От стали в его голосе я давлюсь воздухом. Поднимаю возмущенный взгляд на Богдана. Да какого черта я должна этим заниматься вообще? В моих должностных обязанностях ничего подобного не числится. Ну да, есть коварный пункт — выполнять персональные поручения руководителя, но я думала туда входит химчистка костюма или заказ подарка на праздник его родителям, а тут… серьезная работа, которую должен делать кто угодно, но не я.
Дан с вызовом приподнимает бровь, и я моментально сникаю. Да он только этого и ждет, чтобы можно было с чистой совестью меня уволить.
Смирись, Мира, ты попала в рабство к тирану.
— Хорошо, — кивнув, открываю папку и внимательно смотрю на строчки.
Дан, тихо усмехнувшись, раскладывает перед собой листы.
Он молча что-то подчеркивает уже на первой странице. Боже, мы что, потом будем сверять свои варианты? И ведь нельзя ударить в грязь лицом, иначе он опять посмеется надо мной и скажет, что мне здесь не место.
Стаскиваю со стола Ольховского карандаш, он внимательно следит за моими действиями, но никак не комментирует. Только крылья носа дергаются. Не знай, что он оборотень, подумала бы, что какой-то маньяк, принюхивающийся ко мне. Хотя с волками дела обстоят еще хуже. Запах — это триггер. Если он понравится, мне не сдобровать. У меня нет силы зверя, я без нее с самого детства, и от Дана не спрячусь, если в его волчью голову заберутся какие-то странные мысли.
Страх заполняет каждую клеточку тела. Я напрягаюсь. Буквы расползаются — взгляд теряет фокус.
— Что? — голос Богдана режет слух. Подпрыгиваю на стуле, роняя папку. Тянусь к ней, поднимая с пола. Дан выжидающе смотрит.
— Ничего. Я просто читала, — пожимаю плечами, делая вид, что сердце в груди не отбивает чечетку.
Дыхание тоже разгоняется, выдавая меня с потрохами.
— Я слышу, как барабанит твое сердце, а еще чувствую напряжение.
— Немного задумалась, — отмахиваюсь и натянуто улыбаюсь. У зверей своя чуйка, которая почти всегда меня бесит. Папа только по интонациям в моем голосе понимает, что со мной что-то не так. Теперь еще и Ольховский будет использовать грязные приемчики.
В стае проще — там оборотни живут общиной и если и хранят секреты, то общие на всех. А друг перед другом они слишком открыты. Мне не понять, поэтому я всегда держалась особняком и быстро уехала, как только появилась возможность.
— Я жду пояснений, — давит Богдан.
— Это не относится к работе, давай вернемся к отчету, — опускаю взгляд в бумаги, впопыхах проглядываю страницу.
Так. Тут отступы разные, а еще… Хм. Согласно договора. Или договору? Верчу карандаш между пальцев. Взгляд бегает туда-сюда, я вспоминаю всю школьную программу разом. Как правильно-то? Я чувствую здесь подвох, но это как с дурацким «винегретом», когда думаешь, где должна стоять «и».
— Мирослава, — рычит, теряя терпение.
— Вот тут ошибка, смотри! — подчеркиваю и разворачиваю к нему лист. — Должно быть договору. Согласно чему? Договору. А написали договора, — выдыхаю с облегчением.
Дан опускает взгляд и тянет галстук, немного ослабляя.
— Да, ты права. А сделай нам кофе. В смысле, мне, — тут же поправляет.
— Сейчас? Мы же еще не закончили…
Странный он какой-то сегодня.
— Да, сейчас! Иди, — опять рычит. Зверюга, блин! Чтобы такого терпеть, нужно пустырник с корнем есть в неограниченных количествах.
Оставив бумаги на столе, выхожу и сразу сворачиваю на кухню. У Дана отдельное небольшое помещение с кофемашиной, маленьким холодильником, куда я не догадалась притащить обед, и кофейно-чайным сервизом.
У Ольховского часто бывают посетители, и бегать для всех на общую кухню-столовую слишком далеко. Этого ни одни женские ноги, которые все время должны быть на каблуках согласно дресс-коду, не выдержат. Согласно чему? Дресс-коду. Да, все правильно. Дурацкая идея отдавать мне документы на отлов ошибок! Я же теперь все на свете буду машинально поправлять.