— Мне тяжело все осознавать. И как-то жить с этим, — вдруг начинает откровенничать, попивая какао. — Это в твоем мире один кусь, и все поменялось. Для меня это катастрофа! Как будто меня заставили выйти замуж за человека, которого я вижу в первый раз.
Фыркаю, закатывая глаза. Ну конечно! Это же не она признавалась мне в любви несколько лет назад.
Правда, сейчас такие аргументы не пройдут. Они оттолкнуть Миру еще дальше, так что уже будет не поймать.
— Потому что ты думаешь этим, — касаюсь пальцем её виска. — А надо чувствовать этим, — опускаю палец на грудь, упираясь в нее. — Там, — надавливаю сильнее, — я тебе очень даже нравлюсь.
— Ты слишком высокого о себе мнения, — привычно колется, но я слышу ее улыбку. Мира отпивает какао и блаженно прикрывает глаза.
— Ты признавалась мне в любви! — все-таки бросаю этот аргумент. Мирослава смеется, ее явно забавляет это воспоминание. — Вспомни об этом, — целую ее за ушком. Она мило смущается.
— Я была маленькой и наивной девчонкой, — толкает меня локтем в бок. Сейчас я бы ни за что не повторила подобную глупость.
Глава 29
Жарко. Я отбрасываю в сторону одеяло, ткань ласково скользит по коже, словно меня касаются чьи-то руки. Тело вспыхивает, а внизу живота требовательно ноет. Свожу бедра сильнее. Сон приобретает оттенки красного.
Словно ведомая чьими-то руками, переворачиваюсь на спину. Свежий воздух касается тела, и я вдыхаю полной грудью. Дымка сна понемногу рассеивается, и я ощущаю, как губы скользят по животу, опускаясь ниже.
Резко распахнув глаза, поднимаюсь на локтях. Мой взгляд тут же врезается в глаза Дана. На его лице растягивается ухмылка. Словно поняв, что я задумала, он давит ладонью мне на грудь, вынуждая вернуться обратно.
— Лежи как лежала, — голос хриплый, но, учитывая наше интересное положение, меня он заводит.
Сглатываю вязкую слюну. Меня никогда прежде не будили таким эротичным способом. К щекам приливает румянец, когда Богдан стягивает с моих бедер пижамные шорты.
— Дан, я ведь не… — все протесты тонут в стоне, который вылетает из моей груди, стоит Ольховскому поцеловать меня там. Зажмурившись, возвращаюсь обратно на подушку. Богдан разводит мои бедра шире. У меня горят даже кончики ушей, но уже не от стыда, а от того, что мне хочется, чтобы он не останавливался.. Сиплые выдохи царапают горло.
— О-о-о, вот так, да, — поощряю его, когда язык кружит по клитору, то надавливая сильнее, то касаясь мягко и едва ощутимо. Выгнувшись в спине, двигаюсь ему навстречу. Дан крепко держит мои бедра, не давая мне раньше времени броситься к оргазму. — Черт, Богдан…
— Повтори, — звук голоса расходится вибрацией по чувствительной коже. Подняв голову, снова смотрю на Ольховского. Эта его поза и голодный взгляд сведут меня с ума. — Мое имя, — подсказывает.
Его язык продолжает меня ласкать. Ведет от клитора вниз, проникает внутрь, заставляя меня выгнуться дугой от удовольствия, пронизывающего каждую клеточку. Кусаю губы, сдерживая стоны.
Щеки покрываются румянцем. Мне душно, горячо и нереально хорошо. Совесть, ворчащая, что я поступаю неправильно, слишком быстро сдаваясь, замолкает так же внезапно, как и появляется. Закрываю глаза и расслабляюсь, подстраиваясь под интенсивность прикосновений.
— Мир-ра, — Ольховский отстраняется и поднимает голову. Поверить не могу, что этот сильный мужчина способен на нечто подобное. Это кажется запредельным. Я о таком не то что думать, даже мечтать не могла в подростковом возрасте. Да и потом тоже, если честно. А теперь… меня разрывает изнутри от самого факта, что Богдан сейчас между моих ног. Подаюсь ему навстречу, но он лишь качает головой. Пальцы дотрагиваются до слишком чувствительных половых губ, ведут вверх и вниз, провоцируя. — Мы не продолжим, пока ты не скажешь.
— Тогда отпусти меня, — легонько толкаю его ногой в плечо. Богдан усмехается и качает головой:
— Ни-ког-да. Даже не проси об этом, — наклонившись, он кусает кожу на лобке. Вздрагиваю от контраста нежности и грубости.
— Тогда я хочу свой оргазм, — заявляю обиженно. Скольжу пальчиками ног по его лопатке. Прикусываю свой указательный, чтобы не застонать, когда он толкается пальцем в меня. — Пожалуйста, Дан.