Я научилась жить как человек, не являясь им по своей сути. Мне пришлось приспособиться к реальности, в которой я изгой для двух миров. Я не соединялась со своим зверем, не училась быть волком. В моей жизни никогда не было места для чего-то сверхъестественного. И если Богдана со всей его альфовостью я готова попробовать принять, то знакомиться заново с собой…
— А если я не хочу?..
— Не хочешь быть полноценной?
В комнате воцаряется тишина. Она длится всего мгновение, но решетит сильнее, чем выпущенная из ружья дробь. Мы смотрим глаза в глаза. Во мне что-то взрывается, боль разносится по каждой клеточке. Во взгляде Богдана что-то вспыхивает и быстро гаснет.
— Мира, я не это имел в виду, — Дан делает шаг ко мне, но я отступаю и качаю головой.
— Не надо. Не оправдывайся, — говорить тяжело. В горле собирается ком. На языке вкус горечи. — Ты сказал то, что хотел и о чем думал. — Еще одна попытка приблизиться ко мне не увенчается успехом. Я обхватываю свои плечи. Мне не нужна жалость, я много лет жила с этими мыслями, которые мне охотно вселяли сверстники. Неполноценная. Такой я была и такой же осталась в глазах всех остальных. В том числе и в глазах Богдана, который не смог совладать с собственными эмоциями и сделал необратимое, оставив на мне свою метку. Я могла бы убиваться, размазанная признанием, но в сущности это ничего не исправит.
— Я имел в виду единство сущностей. Когда человек и волк соединяются, образуют симбиоз. Ты чувствуешь все и сразу, не нужно разделяться или кого-то подавлять.
— Я не знаю, что это такое, Богдан! — обрываю его осторожную речь. — Я такая, какая есть. И меня не нужно менять. Я слишком долго жила другой жизнью, в которой не было единения со второй сущностью и прочих плюшек. Я это просто я, — развожу руками, и позволяю им повиснуть плетями вдоль тела. — Если ты не готов принять это, давай найдем способ снять метку принадлежности.
Глава 31
Рявкнув «Ни за что на свете!», Богдан ушел из дома, сообщив, что вернется только к вечеру.
Я снова осталась в одиночестве, позволив мыслям атаковать свою расшатанную психику. Я не дура и прекрасно помню, что метка не имеет обратной силы. Мы с Даном навсегда связаны перед Луной. Но, как и всегда, когда мы сталкиваемся с какой-то абсолютной истиной, вокруг плодятся легенды о возможности обернуть все вспять. Когда-то давно ходила одна история, что метку удалось снять, но никто не знал способа.
Иногда, чтобы найти выход, нужно просто плыть по течению в ожидании, что тебя прибьет к какому-нибудь берегу. Поэтому, стерев скупые слезы со щек, я закатываю рукава и принимаюсь за уборку.
Когда на пороге спустя двадцать минут появляется Олеся, заявляя, что Богдан попросил о помощи, я отправляю ее обратно. Она не спорит, просто на несколько секунд задерживается на пластыре на моей шее, понимая все без слов, а после уходит.
Работа руками здорово отвлекает.
Во-первых, я перестаю злиться на Ольховского, потому что вся моя ярость направлена на мелкие осколки, которые не хотят собираться в совок.
Во-вторых, мне начинает казаться, что в нашей связи есть свои плюсы. Богдан теперь точно не вышвырнет меня с работы и не оставит без присмотра. Заручиться помощью и поддержкой альфы все равно что получить бесплатный билет в счастливую жизнь.
И в-третьих, секс. Мне нравится заниматься сексом с Богданом. И мне нравится он сам, как бы я ни пыталась убеждать себя в обратном. От него веет силой, в его взглядах всегда плещется желание, а его поцелуи кружат голову сильнее вина. Противиться нашему притяжению — значит рыть себе яму и жить в самообмане.
Я не знаю, влияние ли это метки или истинной связи, о которой твердит Ольховский, но даже сейчас я не могу полностью ненавидеть его. Да, мне больно и обидно, да, я хочу свернуть шею Дану или расцарапать его лицо, но это не значит, что я готова отказаться от него навсегда. И мы оба это прекрасно понимаем.
Святая Луна, зачем я только сказала ему про метку и то, что, возможно, стоит ее снять?
Я ведь не хочу от нее избавляться на самом деле. Я просто растерялась от напора и решимости Ольховского. Он привык всеми командовать и принимать решения за считанные секунды. Богдан живет по своим правилам и воспринимает реальность, опираясь на свой опыт. Он торопится в отношениях со мной, это видно, и его часто заносит на поворотах. А я только и умею, что играть в сопротивлении.
К тому моменту, как заканчиваю уборку, я полна решимости поговорить с Богданом, когда он вернется, и все ему спокойно объяснить. Если процесс необратим, нам нужно как-то научиться жить друг с другом и желательно при этом выбираться из постели и не крушить ничего в доме.