— Эффект истинной пары?
Я, наверное, не сошла с ума и не взбесилась только благодаря Ольховскому, который на протяжении всего времени сжимает мою руку и забирает часть моих эмоций. И я снова поражаюсь его самоконтролю. На его месте я бы уже взорвалась, а он внимательно и, главное, спокойно слушает.
— Не только ваши человеческие воплощения, но и звериные сущности тянутся друг к другу. Твоя волчица почувствовала что-то, и теперь хочет выбраться из плена.
— Она меня пугает.
Это чистая правда. Пока мы ехали, я ее не слышала, но в груди поселилось какое-то тревожное чувство.
Затишье перед бурей.
— Ты просто не привыкла с ней жить, — Владимир снова снисходительно улыбается, будто объясняет трехлетке названия месяцев и времена года. — Ты была еще слишком маленькой, твой зверь только-только начал просыпаться, а его спрятали во тьме. Но твой зверь рос вместе с тобой все это время. Она на твоей стороне, но слишком зла и обижена. Не на тебя, на ситуацию. И чем быстрее вы придете к пониманию, тем легче будет вам обеим.
— А если… — я смотрю на Богдана. Его пальцы сжимаются чуть сильнее. Он слишком хорошо меня чувствует, чтобы не знать, какой вопрос я собираюсь задать. — Если не возвращать ее?
Дан недовольно выдыхает, я слышу, как он рычит. Поджимаю губы, пряча улыбку, и сжимаю его руку в ответ в знак благодарности за то, что не сопротивляется.
— Боюсь, в вашем случае это невозможно, — Владимир кашляет, прочищая горло. — Истинная связь — это не просто красивое название для любви у оборотней. Это единение душ и тел на таких уровнях, о которых современная наука может только мечтать. Вы не осознаете этого, но вы влияете друг на друга сильнее, чем погода влияет на метеозависимых людей, — доктор усмехается. — В таком случае поведение чипа будет слишком непредсказуемым, потому что нет никакой гарантии, что он не подавит твою человеческую сущность.
Безысходность наваливается на меня тяжелой плитой. Я кусаю губы и смотрю прямо перед собой, не видя ничего. Это сложно принять, равно как и осознать, что во мне живет буквально две личности, которые росли и развивались по отдельности. И пока я была в мире, среди людей, другая сидела в «клетке», став вынужденной заложницей. Мы словно две противоположности, а такой союз априори невозможен.
— Док, оставите нас на пару минут? — просит Богдан, обнимая меня за плечи.
— Конечно. Только отсоединю все датчики.
Дан встает, уступая место доктору, и через пару минут мы остаемся вдвоем.
— Об этом ты тоже знал? — сходу нападаю я на Ольховского, потому что его спокойствие можно объяснить лишь одним фактом — он был в курсе происходящего.
— Не обо всем. Я давно наблюдал за «Геномом», хотел приблизиться к ним, чтобы найти ответы, но не получалось. Только недавно, когда ко мне присоединился Олег, я смог узнать что-то стоящее.
— Верховный альфа, я что-то слышала.
— Именно, — кивает Дан, больше не распространяясь о Миллере. — Мы должны были встретиться с доком только на следующей неделе. Многое и для меня до сегодняшнего дня было тайной. Я знал, что ты стала частью эксперимента. — Кровь вскипает моментально, и я поднимаюсь с кушетки, сжимая кулаки. — И я сознательно не рассказывал тебе об этом, потому что хотел знать все подробности, а не делиться слухами.
— И что еще ты провернул за моей спиной? — медленно на него наступаю. Дан наблюдает за мной с улыбкой. — Какие еще сюрпризы меня ждут?
— Надеюсь, только приятные, — он делает шаг навстречу. — Я так рад, что ты возвращаешься. Ты меня до смерти напугала своим состоянием.
— Возвращаюсь? То есть тебе нравится только взбалмошная девчонка, которая не перестает тебе сопротивляться? — я слышу свой голос, но это не мои мысли.
Ярость взрывается вспышкой в теле, и все окрашивается красным.
Я толкаю Богдана с грозным рыком. Он врезается в стену спиной. Подступаю. Рычу, кусаюсь, царапаюсь, проклинаю его всеми возможными словами. В моем голосе — угроза.
— Мира! — его голос — мой ориентир. За спиной открывается дверь, я слышу голоса, но не могу разобрать ни один. — Уйдите! Немедленно! — после хлопка наступает тишина. Пелена медленно растворяется, и я вижу глаза Ольховского: — Мира, ты нужна мне вся со всеми своими демонами, — он обхватывает мое лицо руками. — Я приму тебя любой. И твою волчицу тоже.