Киваю ему, не до конца осознав смысл сказанных слов. Настраиваюсь на ритм его дыхания. Делаю вдох одновременно с Даном и так же глубоко выдыхаю. Еще один вдох, потом выдох.
Сердце перестает бешено колотиться в груди. Я медленно скольжу взглядом от пояса брюк вверх. На белой рубашке алая кровь. Прямо на груди. И отчетливые царапины. Мои пальцы тоже в крови.
Я снова впадаю в панику. Богдан оказывается быстрее. Легонько встряхивает меня.
— Дан, прости… Это… я не… О, Луна, я не знаю, как так получилось… — часто моргаю, отгоняя слезы. — Это она. Она вырвалась из-под контроля. Дан…
— Тише-тише. Ничего страшного не произошло, — он говорит медленно. — Считай, это было первое знакомство. Оно всегда немного неидеальное.
— Немного? Я покалечила тебя!
— Совсем чуть-чуть поцарапала.
— Но кровь…
— Все будет в порядке, Мира. Только нужно достать чип.
— Я боюсь. Что если я не справлюсь с ней?
— Справишься. Я буду рядом и помогу.
Это похоже на последний диалог двух влюбленных. После такого в фильмах один обычно умирает, а другой встает на сторону зла, собираясь отомстить миру за потерю второй половинки.
Всхлипываю, не вовремя проникаясь драматизмом момента. И откуда вдруг взялась такая сентиментальность?
— Я ненавижу тебя за то, что заставляешь проходить меня через это, ты в курсе? — бью кулаком по здоровой части его груди.
Дан усмехается. Убирает волосы с моего лица и нежно гладит большим пальцем щеку.
— И я тебя люблю, милая.
— О, нет, Богдан! Даже не надейся, что твое признание загладит вину. Ты в любом случае за это еще поплатишься.
— С удовольствием, Мира, — он притягивает меня к себе и порывисто целует.
Мое сердце сжимается и радостно кувыркается в груди.
Любит.
Меня любит сам Богдан Ольховский.
Маленькая девочка внутри меня ликует.
Девочка постарше плавится, как мороженое под летним солнцем.
Я отвечаю на его поцелуй. Дразню своим языком, то вступая в схватку, то робко облизывая его губы. Дан рявкает что-то в мой рот, но я не могу разобрать — только сильнее прижимаюсь к нему. В животе кружат бабочки, в голове — сахарная вата, а тело хочет только одного — получить альфу немедленно.
— Готова? — Дан отстраняется первым. Осыпает мое лицо мелкими поцелуями.
— К этому невозможно подготовиться, — возмущаюсь в ответ, но все же киваю. Если проблему оставлять нерешенной, в один момент она превратится в снежный ком, несущийся прямо на тебя с вершины горы.
Сажусь на кушетку и позволяю неминуемому произойти, хоть меня и трясет от страха.
Владимир и бета Дана возвращаются в кабинет. Я делаю то, что мне говорят. Снимаю топ, закрывая грудь простыней. Сажусь на стул, прижимаясь к спинке и обхватывая ее руками.
Имплант под лопаткой. Ложиться мне запретили из-за риска спонтанного обращения. Так есть шанс меня удержать и не травмировать. Да и в целом закончить работу.
— Постарайся не шевелиться. Я сделаю местную анестезию, но она может не подействовать из-за нестабильности твоей волчицы, — Владимир набирает лекарство в шприц. — В любом случае, разговаривай со мной в процессе. Хорошо?
— Да.
Иголка входит под кожу легко. Я чувствую, как вводят препарат. Богдан сидит на кушетке напротив меня. Одна его ладонь сжимает мою.
— Пара минут, и начнем.
Все проходит настолько легко, что я не верю собственному счастью. Достать чип удается с крохотного разреза. Мне даже не требуется накладывать швы. Владимир заклеивает ранку стерильной повязкой и радостно сообщает, что все прошло хорошо.
Мы все выдыхаем с облегчением. Я не чувствую никаких изменений в себе. Я это я. Возможно, это были мои подсознательные игры. Возможно, просто случайная трансформация из-за страха перед неизвестным. Но пока все хорошо.
Я тут же спешу к Богдану. Мы обнимаемся, он шепчет мне, что я самая большая умничка и что он невероятно мною гордится. Секунды радости превращаются в минуты. Владимир просит держать его в курсе хотя бы первую неделю на случай, если потребуется его помощь. Мы рассеянно киваем, я вообще сейчас не способна воспринимать никакую информацию. Мне слишком хорошо и легко.
Я даже ощущаю все острее. Лучше. Медикаменты пахнут сильнее. Воздух немного спертый, стоит проветрить помещение. А Богдан… О, Луна, этот мужчина сегодня использовал самый сексуальный парфюм из всех, которые у него есть.
— Мира?
— Осторожно!
— Мирослава!
Окружение вдруг становится большим. Кушетка — гигантской, шкафы — угрожающе огромными.
Я верчу головой, не понимая ничего. Нахожу недоуменный взгляд Дана. Он выставляет руки вперед и медленно приседает, разговаривая со мной. Но в общем гаме я не могу уловить его речь.